– А почему только в октябре свёклу начнут убирать? Не слишком ли холодно, не измёрзнится она? Это пока её из грязи вытащишь да подготовишь, уже и ноябрь месяц наступит. Тут и морозы самые пойдут.
– Опять же на Болотова здесь сошлюсь, – ответил Егоров. – По его исследованиям и исследованиям учёных-ботаников из Пруссии, самую большую сахаристость наша свёкла набирает к середине и даже, пожалуй, к концу октября. Поэтому никакого смысла августовскую и даже сентябрьскую выкапывать нет, она просто не отдаст нужный нам сахар.
– Я же тебе говорил, Василь, что не просто так в непогоду её убирают, – произнёс Лебедев. – Кому охота в грязь и холод в поле возиться? Ваше превосходительство, так-то у нас всё здесь почти что готово. – Он повернулся к Егорову. – Ждём центрифугу и пресс. Как только смонтируем, подключаем водоливное колесо на Малиновке и можем начинать работу.
В конце июля, как и планировалось, по Оке к лихвинским пристаням подтянулись две баржи со станками, листовым металлом и ожидаемой оснасткой.
"В конце сентября Алексею показали первую улучшенную винтовку. Буквально за месяц Яковлев установил на ней новый прицел, состоявший из латунной мушки на стволе, трёх откидываемых и одного неподвижного целика.
– Посмотрите, как удобно теперь пуля в казённик заходит, – показывал процесс зарядки ружья Бочаров. – А всего-то надо было винт немного нарастить и сделать этот самый нарост эдаким – как бы полукругло скошенным. Вот смотрите, теперь пуля, когда он вниз отвёрнут, словно бы на салазках, как по скользкой горке, по жёлобу в отверстие казённика скатывается.
Сделав оборот, винт вышел наверх и накрепко запер казённик.
– Оружие к бою готово, – взводя курок, заявил Бочаров. – Алексей Петрович, стрельнёте?
– Стреляй сам, Степан Ильич, – отказался Егоров. – Я потом сам перезаряжу и несколько выстрелов по дальней мишени сделаю.
Громыхнул выстрел, и Алексей принял у главного оружейника винтовку.