Мы с собой полсотни дончаков пригнали, ну и вятскую породу. Какие-то тебе, Александр Павлович, в хозяйство отойдут, а самых хороших для верховой езды Воронцову передадим.
– Понял, Алексей Петрович, так и сделаем, – пообещал Рогозин. – С запрещённым военным имуществом как поступить? Пусть пока так и катается в обозе?
– Каким таким запрещённым имуществом? – Алексей удивлённо посмотрел на него."
"– Ну мы пять сотен гренадных сумок с собой везём, в каждой по два ручных снаряда, – вздохнув, поведал полковой интендант.
– Золотые вы мои! – воскликнул Егоров. – Вы же этим «запрещённым имуществом» сейчас сотни жизней наших егерей спасли! А сколько солдатских из других полков! Вы даже не представляете, как это всё совсем скоро нам пригодится! Надеюсь, и пулелейки под нашу особую, пусть и «запрещённую», пулю тоже прихватили?
– Обижаете, Алексей Петрович, – ухмыльнувшись, сказал Хлебников.
– Вот шельмецы! – расхохотался Алексей. – Небось, все два года прятали, а как только в поход засобирались, сразу и достали? Ладно, объявляю общее вечернее построение. Всем, кто сохранил знак нашей особой доблести, разрешаю нацепить его на головной убор.
– Есть, есть, есть! – Заместители вскочили со своих мест.
– Тогда за работу, господа! – воскликнул Алексей. – А я проеду в штаб и армейское интендантство, решу кое-какие вопросы.
Через полчаса Алексей подскакал к большому полю у реки Минчо, здесь Суворов проводил уже четвёртое по счёту учение с австрийскими войсками. Несколько батальонов пехоты, преодолев овраг, неслись плотной массой со штыками наперевес против двух выстроенных в линию полков. На своём светлом жеребце полководец метался по полю, давая указания.