– Фу-ты ну-ты – ножки гнуты, вот это, я понимаю, винтовальное ружьё! И чего? Прямо вот за пять сотен саженей бьёт?
– Легко! – отжимая курок, ответил волонтёр. – По единичной цели, конечно, нет смысла стрелять, но вот в колонну попасть можно. «Бам!» – опять громыхнул его выстрел.
– Пять сотен саженей! Обалдеть! – восхитился Афанасьев и, откинув крайний щитик на казённой части, прицелился. – Далековато, – проворчал он и выжал спусковой крючок.
Остановившись в трёх сотнях шагов от села, огонь по нему повели из всех стволов.
Казачий полк Поздеева, воспользовавшись тем, что егеря отвлекли на себя всё внимание неприятеля, обошёл село большим полукругом и ринулся в атаку.
– Вперёд! – рявкнул Егоров, видя, что всадники ворвались уже на улицы и рубят французов. – В штыки, братцы! Ура-а!
Гвардейцы довершили разгром оставленного Серюрье батальона. В плен попало около пары сотен солдат во главе с самим командиром и его штабом, все остальные были изрублены или переколоты.
– Андрей Владимирович, следуй вместе с казаками за основными силами неприятеля, – распорядился Егоров. – Висите у них на хвосте, жальте и не дайте оторваться. Я Поздеева попросил, чтобы он своих вокруг послал и при встрече с нашими войсками наводил их на французов. Только так мы и сможем захлопнуть неприятелю мышеловку.
Три часа шло преследование отряда под командованием Серюрье. Уже около полудня его авангард вышел к огромной колонне австрийцев генерала Вукасовича, который при виде неприятеля развернул свои войска в боевой порядок.
Сражение при реке Адде закончилось. Армия союзников, преследуя разбитых французов, устремилась к Милану.
Глава 8. В Милане
Семнадцатого апреля 1799 года, вечером, в Милан, столицу Цизальпинской республики, которую французы учредили, собрав из Ломбардии, Модены и римских легаций, ворвался казачий полк Молчанова.