Виват Россия!

– Ваше превосходительство, поручик Авдеев! – представился тот, вскинув ладонь к шляпе. – О подходе лейб-гвардии егерского полка предупреждены, соответствующая запись в караульном журнале имеется, но согласно Уставу гарнизонной службы ждём команду вышестоящего начальника. Вестовой мной в ордонансгауз[4] послан, ждём решения.

– Смотри как строго, – заметил Егоров. – Ну ладно, тогда будем ждать, порядок есть порядок.

– Ваше превосходительство, – понизив голос, проговорил офицер. – Если вы пожелаете, так можете ехать, вам мы никаких препятствий чинить не будем, а уж потом, как всё образуется, на Семёновскую площадь следом и полк ваш подойдёт.

– Нет уж. С егерями подожду, потом вместе и пойдём. По-олк, слушай мою команду! – крикнул он, обернувшись. – Вправо, на обочину принять. Вещевые мешки с плеч снять, стоять вольно по подразделениям!"

"Послышались окрики командиров, и роты сошли с дороги, освободив проезд. Мимо начали проезжать телеги и повозки. Каждый въезжавший в город или выезжавший из него был обязан пройти контроль.

У представителей «подлого сословия» требовали «пропускное письмо» (крестьянину разрешалось наниматься на работу «для прокормления» в своём уезде). Но для этого помещик (а если его не было, то приказчик или приходской священник) должен был выдать ему «письменный отпуск». Для отхода в более отдалённые места необходимо было получить «пропускное письмо» в уездной канцелярии. В «пропускных письмах» описывалась внешность владельца: «рост, лицо, непременные приметы», чтобы «кто другой, воровски получая оное, не мог им воспользоваться». Выдавались «письма» не более чем на три года. После губернской реформы 1775 года дворянин должен был предъявить паспорт, пройти регистрацию на заставе и пояснить причину въезда-выезда. В течение суток он обязан был представиться лично столичному коменданту.

Застава занималась своим делом, а от растянутой полковой колонны слышался гул тысячи голосов. Егеря переговаривались, шутили, кто-то подтягивал ослабший ремень на мешке, кто-то сбивал пыль с сапог и отряхивал мундир, кто-то просто грыз сухарь, думая о своём.

Наконец с северной стороны через мост проскакал всадник, спешившись, он подбежал к поручику и подал ему свёрнутый лист бумаги.

– Ваше превосходительство! – подойдя к Егорову, воскликнул командир дорожной заставы. – Приказ от коменданта для командира лейб-гвардии полка егерей – следовать к Семёновской площади и ждать в парадном строю государя императора!

– Благодарю, поручик.