– Дальше открывай пробки в больших бутылях, только чтобы на них разные буквы были. Видишь, тут B, L и O краской нанесено? И теперь чуточку вливаем на ложку из этих бутылей масло. Это, похоже, бергамотовое, – произнёс он принюхавшись. – Фрукт такой южный с кожурой, как и у апельсина с лимоном, он их родственник, только горький и пахучий. Отлично, заливаем самую чуточку бергамотовое во все три флакона. Теперь берём следующее масло, тут даже на бутыли пометка есть, латинская L проставлена, значит, лимон. Вливаем его в те же флаконы, ну и бутылка с О, то есть апельсин, орандж на английском.
Кулгунин с Лазаревым взяли каждый по пузырьку и вслед за Алексеем затрясли ими, перемешивая налитую внутрь субстанцию.
– Ставим на стол и минуты три ждём.
Егоров поставил свой флакон и примерил к нему небольшой квадратный листочек с блёклым серым изображением тропических фруктов.
– Да, с такой этикеткой никто наш одеколон покупать не захочет, – проговорил он задумчиво. – А ведь сами по себе фрукты-то яркие. Их бы раскрасить, какую-нибудь раскидистую пальму, что ли, нарисовать с кокосами. Море на заднем фоне, парусник и чайку. Но это уж меня понесло. Раскрасить фрукты поярче и пальму кокосовую дорисовать, думаю, достаточно будет для экзотики. Так, ну что, настоялось уже, небось? – произнёс он, открывая первый флакон.
– Шибко вонюче, – заявил наблюдавший за всем этим действием Ефремов. – Аж в нос бьёт!
– Воню-юче, – передразнил его Кулгунин. – Точно так франты парижские пахнут, и наши щёголи из княжеских фамилий, которые в гвардейских частях ошиваются.
– Ну, сейчас уже мало кто из них благоухает, – заметил Егоров. – Император наш все ниточки с Францией обрубил, а этот одеколон к нам оттуда завозили.
– А мне нравится, – заявил Лазарев. – Я же говорил, что запах лимона страсть как люблю. Так тут ещё даже духмяней. Неужто можно задорого этот декалон продавать?
– Можно, – подтвердил Алексей. – Только я бы не советовал слишком цену ломить. Нужно рассчитать, чтобы его мог самый заурядный, средней руки чиновник себе позволить.