Астафьев втянул воздух через нос и прикрыл глаза – находясь вне зоны её видимости, была возможность собраться с мыслями и не позволить маленькой нахалке завладеть ситуацией. Выходило как-то туго. И особенно непросто стало, когда пришла его очередь появиться на сцене и сыграть на ней главную роль – ведь к другим Астафьев просто не привык! Юля сверкала глазами, дерзила и всем своим видом кричала о независимости. Удивительно, какую точную характеристику выдал ей Андрей: «маленькая заносчивая дрянь». Услышав это впервые, Павел даже сделал брату выговор, теперь же готовился точь-в-точь повторить его слова.
Астафьев всё ещё помнил её прежнюю. Робкую, стеснительную, вечно сомневающуюся в своих силах. Павлу, чтобы развеять сомнения, когда-то хватило одного неосторожного взгляда. Чужого, к слову. И этого взгляда было достаточно, чтобы выделить её среди других таких же начинающих талантов.
Юля была особенной. Несмотря на присущий всем художникам налёт романтизма, у неё была хватка. Это чувствовалось, это улавливалось. И он сделал ставку на успех. Юная красавица с пластичной, гибкой психикой идеально подходила на роль его невесты. Она не навязывалась, чаще существовала в какой-то параллельной реальности и была совершенна в своей искренности. Но отец не ценил забитые горной породой самородки. Он жаждал увидеть рядом с сыном бриллиант! И Астафьев занялся ею вплотную.
Показательное выступление было рассчитано как по нотам.