"
"– Или задавать такие вопросы мне непозволительно? – невинно поинтересовалась я и вот теперь намеренно тянула время, спрятавшись за бокалом.
Густое красное вино будто утратило приторную сладость, ласково прокатилось по языку и разлило по груди приятный жар. А впрочем, причиной тому могло быть и не вино… Мартин широко и опасно оскалился, глянул на меня недоверчиво.
– Мне показалось или в твоих словах прозвучала жгучая ревность?
– Ревность? С чего бы ей звучать в моих словах? – натурально удивилась я, а Мартин свободно откинулся на спинку стула, окончательно потеряв интерес к еде.
– Не знаю… Кажется, повода я не давал… – поддержал он моё удивление, но обвинительно смотреть не перестал, пусть и скрасил всё это доброй порцией жаркого веселья.
– На некоторые чувства не нужно получать высочайшее соизволение. Такие, как любовь, ненависть и ревность – в этом списке.
Мартин окинул меня взглядом, которого прежде себе не позволял. Стало неловко от мысли, что я без вечернего платья, что волосы растрёпаны, а на лице могли оказаться случайные росчерки краски.
– А, знаешь, что… подойди ко мне, – неожиданно предложил Мартин и весь жар, что бесцельно блуждал по телу, ударил в голову.
Щёки раскраснелись, сердце забилось быстро-быстро, а дыхание неожиданно сорвалось. И вот здесь точно дело не обошлось без вина.
– Это ещё зачем? – выдала я, глядя на его позу с большим сомнением.
Мартин оскалился, демонстрируя зубы, а я вдруг подумала, что даже в последний миг перед смертью хищник остаётся хищником, а значит, что-то в моём полотне было в корне неправильно.
– Хочу приласкать дикую кошку! – ухмыльнулся он, демонстрируя игривый настрой.
Я отозвалась полным несогласием и своенравно повела плечом.
– Дикие кошки никогда не пойдут в руки добровольно.
– Ты забыла об исключении из этого правила.
– О каком ещё исключении?
– Порой кошки бывают слишком любопытны, – довольно облизнулся мужчина, потому что знал: я уже согласна.
Вино вздумало ответить за меня. Ну, или как вариант, мне было удобно сваливать на него стратегические решения.