– И вовсе не зайчишка, а… самая прекрасная фея, – смутился он подобного откровения.
Я вытаращила на Андрея глаза, а он только и сделал, что поджал губы, напоминая об условленном молчании. А мне не нужно было напоминать! Единственное, о чём я думала в тот момент, это как бы не грохнуться в обморок.
– Да что мы стоим, давайте, в конце концов, присядем за стол! – громогласно предложил Андрей и придержал меня за талию. – Марина, подавайте обед, – распорядился он хозяйским тоном.
Павел выдал очередную дозу презрения и такую же улыбку, а пока повернулся спиной, чтобы занять место во главе стола, я успела дважды дёрнуться из стальной хватки Андрея, да всё без толку!
Оказавшись за столом, между двух мужчин, словно между двух огней, я напрочь забыла все правила этикета.
– Юль, не суетись, всё в порядке, – поддержал Андрей, но вовсе не его слов я ждала, не его мнения опасалась.
Я чувствовала, чувствовала на себе этот пронизывающий насквозь взгляд, это удушающее презрение и что ещё?.. Может быть, разочарование? Набравшись смелости, подняла на Павла глаза и задрожала от того холода, что сквозил из мужчины. Насмешка, издёвка, выраженное пренебрежение. Он, в отличие от меня, чувствовал себя на своём месте. И с поданным блюдом справлялся на ура. Несмотря на абсурдность ситуации, мужчина отличался отменным аппетитом, а вот слушал брата без особого интереса.
– У Юли своего жилья нет, так что пока будем обитать у меня, – болтал он, не заморачиваясь чужим мнением. – Насчёт работы поговорю с отцом, он обещал что-нибудь придумать. Мы, кстати, решили уехать в Москву. У Юли там больше перспектив, а финансисты везде пригодятся.
– Особенно такие талантливые, как ты, – смешливо фыркнул Павел.
– Не беда, я всему научусь, – принял Андрей такой вид, будто подобные «намёки» его ничуть не задели.
Павел напряжённо вздохнул и неожиданно сдёрнул салфетку с колен, швырнул её прямо на собственную тарелку. Он окинул нас с Андреем тяжёлым взглядом исподлобья и, пытаясь отвлечься, ловким движением поправил манжеты сорочки.
– Андрей, на пару слов… – многозначительно проговорил Астафьев, поднялся и вышел из-за стола. Андрей тоже встал, но, будто за спасительный якорь, уцепился за мою ладонь, что до этого безвольно свисала.