Тот долго изучал его, как будто перед ним был не потерпевший, а подозрительный тип, шатающийся по вокзалу. Не найдя в документе к чему прицепиться, он недовольно вернул его владельцу.
– Итак, – Селезнев внимательно посмотрел на Шакутина, – хорошо, разберемся…
Кол хотел было пожать плечами, но вовремя вспомнил о Кате:
– Я настаиваю на открытии уголовного дела.
Если бы капитан Селезнев умел испепелять взглядом, Кол Шакутин превратился бы в горстку пепла.
В то утро, открыв глаза, старший следователь транспортной прокуратуры Дмитрий Самарин понял, что больше не может жить под одной крышей с сестрой.
Бог знает, почему это открытие он сделал именно сегодня. Странно прийти к такому выводу, когда прожил с ней в одной квартире всю жизнь – почти тридцать лет. Но тем не менее именно сегодня утром он проснулся с мыслью о том, что жилищный вопрос нужно наконец решать. Кардинально.
То что произошло вчера, было последней каплей. Вернувшись из филармонии, Агнесса оккупировала кухню и принялась распинаться по поводу туше пианистки, фамилию которой Дмитрий немедленно забыл.
Пришлось идти самому.
Когда он вернулся, Агнии успели позвонить из Дворянского собрания.
Дмитрий остановил безбрежный речевой поток радикально и просто – ударил кулаком по столу, ушел с кухни и лег спать.
А может быть, дело вовсе и не в Агнии?
В конце концов, Дмитрий знал сестру с собственного дня рождения, и, надо сказать, за эти годы она не изменилась. И в девять лет была точно такая же, как сейчас, разве что раза в три тоньше, – других различий Дмитрий не замечал.
Нет, дело, конечно, не в Агнии. Просто ночью опять приснилась Штопка – Ленка Штопина, бывшая одноклассница, которая пришла к ним в шестой класс из другой школы посреди учебного года.