Здесь круглосуточно, днем и ночью, находился дежурный. «Если невиновен… Если…»
– Садитесь, Пуришкевич, – услышал Глеб как сквозь слой ваты.
Без очков он плохо ориентировался в незнакомом помещении и потому не видел ни стула, ни указывающей на него руки.
– Стул справа от вас, – сказал голос. Интеллигентный приятный баритон.
Нормальная комната. Компьютер на столе, на стене большое цветное пятно.
«Календарь», – понял Глеб, Комната из прежней нормальной жизни, где нет ни Игорька Власенко, ни остальных.
– Садитесь, – повторил голос, – я следователь, которому поручено ваше дело.
– Но ведь… – губы почти перестали слушаться, – был другой…
– В настоящее время ваше дело передано мне, – твердо сказал Березин, – так распорядилось начальство. Что ж, начнем. Курите?
Глеб отрицательно покачал головой.
– Это хорошо. Полезно для здоровья, – без тени иронии сказал следователь.
– Значит, так, гражданин Пуришкевич, вы подозреваетесь в убийстве Марины Александровны Сорокиной, совершенном в электричке Гдов-Петербург двадцать второго октября сего года.
– Я не убивал, – тихо сказал Глеб.
– Послушайте, Пуришкевич, – следователь встал и начал расхаживать по кабинету от окна к двери и обратно, – бросьте вы эти ваши хитрости. Ну чего вы добиваетесь? Против вас собраны неопровержимые доказательства. Понимаете?
Неопровержимые! Вас видели и на станции Школьная, и в электричке. Свидетели составили ваш фоторобот, по которому вас опознали. Вы были с убитой соседями по дачному поселку, поэтому неудивительно, что она вышла вместе с вами в тамбур.
Мы узнавали: такая женщина, как Марина, никогда не пошла бы с незнакомым мужчиной. А вас она знала.
Глеб хотел ответить, но Березин прервал его:
– Подождите отвечать, Пуришкевич, обдумайте все как следует. А сейчас я распоряжусь, чтобы вам принесли чаю. Раз вы не курите…
Следователь вышел в коридор. Глеб остался в кабинете один.
Было тихо и спокойно. Мягко шумел на столе компьютер, по экрану которого плавали разноцветные рыбы, за окном слышалось: «Электропоезд из Тихвина прибывает на вторую платформу левая сторона».
Дверь открылась, и вошел молодой милиционер со стаканом горячего чая. Глеб его еще не видел, впрочем, без очков он вообще не разбирал лиц и, возможно, просто не помнил его. Милиционер поставил стакан перед Глебом и вышел.