Нависает, подавляет, проникает в самую суть, доставая на поверхность все то грязное, что я когда-то спрятала.
— Хочешь. Хочешь быть съеденной.
— Неправда, — шепот на грани.
— Проведем эксперимент?
Что? Меня парализует от его взгляда, что все ближе. Я, не двигаясь, зачарованно смотрю в его затемненное лицо.
И вдруг чувствую, как меня толкают чуть повыше груди, прямо в стену.
— Что вы…
— Замолчи.
Его рука с груди медленно поднимается вверх, пока глаза внимательно следят за реакцией на лице.
Где мой чертов инстинкт самосохранения? Почему я не бегу от него со всех ног, а стою и чувствую, как кончик его большого пальца прочерчивает обжигающую линию по ключице, потом выше по ямочке на шее.
Давид Маркович вдруг давит на ямочку. Срывает с моих губ хриплый стон и обхватывает тонкую шею стальными пальцами.
Чуть придавливает, наклоняется, как будто хочет послушать, что я скажу. Смотрит на губы.
Но я не могу говорить. Тело наливается свинцом, в голове все еще пусто.
И эта смесь ощущений заставляет меня задыхаться, прогибаться под невиданной властью, что неожиданно приобрел надо мной этот человек.
Так быстро. Слишком быстро.
Он переводит взгляд с моих губ на глаза и ныряет туда, заставляя меня захлебываться страхом и странным ноющим трепетом.
Я буквально забываю обо всем, находясь во власти острых чувств, пропитавших как лекарство все еще дрожащее тело.
Он сжимает чуть сильнее шею, и уже в следующий миг я вдруг вскрикиваю, когда его пальцы надавливают на ткань халата между ног, на колготки и трусики, которые — о, боже мой — пропитываются обильной влагой.
Нет, нет, я не могла возбудиться от такого. Я даже от романтичных ласк Леши подобного не ощущала.
Сейчас же в руках этого садиста, что продолжает давить мне между ног, я чувствую себя легкой, невесомой, готовой взлететь.
Я ловлю ртом воздух, хватаю его за запястье, качаю головой, умоляю, себя.
— Не надо. Это не… — правильно.
— Это просто эксперимент, — хрипло шепчет он и вдруг рисует языком узор от шеи к уху, оставляя влажный след, и в это же время резко пробирается рукой за пояс колготок, находя до постыдного мокрые лепестки, скрывающие позорно набухший клитор.
Он сжимает челюсти, лбом касается моего.
— Просто эксперимент, — рычит он мне в губы и накрывает их в глубоком поцелуе.
Глава 8
Страх.