Я же активно работаю языком, чувствуя мягкость тонкой кожи и легкие волны возбуждения внизу живота. И пусть я не должна этого испытывать, мне нравится находиться в его власти и иметь толику власти над ним.
Втягиваю один мешочек в рот и чувствую, как Хозяин дергается, как рычит и рукой начинает надрачивать член.
— Лижи, лижи их сильнее.
Его рука гладит мне спину, другая держит волосы и вот я ощущаю, как он оттягивает ремешок на спине, как болезненно ноет кожа, и резко отпускает.
Острая боль, ожидаемая, не наступает, лишь разливается по телу тепло, но я все равно вскрикиваю.
Скорее от неожиданности. От крика горло вибрирует, добавляя хозяину удовольствия.
Он снова повторяет это. Гладит, оттягивает, отпускает. И снова легкий отголосок боли, разносящий трепет по телу.
Меня отстраняют и я смотрю, как поднимаясь во весь рост, Давид Маркович, берет ремень из брюк и долго долго смотрит мне в глаза.
Потом опускает руку вниз, медленно и стягивает с плеча лямку.
— Отвратительный наряд, — хрипит он и стягивает вторую лямку, уже оголяя мою грудь.
С бешенством смотрит на упрямо торчащие соски и касается их ремнем.
Страшно. Страшно от того, что я не знаю ход его мыслей, не знаю, что именно ему захочется сделать.
Одно дело щелчок лямки по коже, другое дело удар ремня, оставляющий обжигающие следы.
Кожа ремня гладит вершинку, вторую оттягивает рука Давида и он внимательно, слишком внимательно следит за моей реакцией. Особенно когда ремень слегка начал хлестко бить по соскам.
А…
— Ты готова подчиняться? — новый удар сильнее и тяжелая грудь качается из стороны в сторону.
Глава 23
— Да, — заученный ответ и я пытаюсь прикрыться, но вместо груди получаю удар по рукам.
— Не прикрываться! Ты готова заслужить мое одобрение?
— Все что угодно ради вашего одобрения… — пауза, в которую он замирает и ждет продолжения. — Хозяин."
"Что-то произошло, эти слова как будто сорвали пробку у шампанского, которое я пробовала лишь однажды на выпускном. Теперь его взгляд становится острее, удары по груди резче, тело напряглось.
Ремень оказывается на шее, он подтягивает меня к члену, все так же вздыбленному четко прямо и требует, почти просит:
— Открой рот, вытащи язык.
Подчиняюсь, чувствуя, как очередная капля слюны стекает по подбородку к груди и вздрагиваю, когда Давид Маркович наклоняется и слизывает ее языком.
А следом в мой рот тараном толкается член и на огромной скорости начинает трахать. Буквально вбиваться в горло, почти раздирая его до хрипоты.