— только и пожала Василиса и вздрогнула, подняв голову с моего плеча, когда за дверью раздался глухой звук удара. Потом еще один.
Она хотела сделать шаг к двери, но я остановила ее и покачала головой. Она поджала губы и кивнула, а потом схватила свою сумку и скрылась в комнате.
Давид вернулся пару минут спустя, с разбитой в кровь рукой и синяков на скуле. Я бросаюсь к аптечке, что стояла на холодильнике и к сразу к нему.
— Он оставит ее в покое? — тут же спрашиваю я, обрабатывая костяшки его пальцев, но в ответ получаю лишь молчание.
— Уже и забыл, что ты медсестрой работала, — тихо говорит он и вдруг отнимает руку. Потом отходит и берет телефон.
Когда он отошел в свой кабинет, я мигом оказалась рядом, и услышав слово «досье», замерла, не смея сделать вдох. На глаза попалась входная дверь, в которую мне тут же захотелось сбежать.
— Ничего не приходило, я поэтому и звоню! — рявкнул он в трубку.
Он позвал громко и зло, наверное думая, что я в другой комнате. Я чуть ли не подпрыгнула и отбежала подальше в страхе, что меня здесь застанут.
— Собирайся, сегодня прием у Мэра. Мы не должны опаздывать, — громко, словно с громом в голосе, говорил он из-за двери.
— Хорошо! — только и сказала я, часто дыша и не представляя, что теперь делать.
Давид конечно все узнает, моя уловка не могла удерживать плотину правды так долго.
Лучше всего, уйти прямо сейчас. Выбежать за дверь и скрыться. Вот только где? Он все равно придет искать меня, захочет разобраться. Захочет наказать. И ведь не страшен он, когда боль выверенная, ласка после обжигающая.
А если у него сорвет башню? А если я не смогу спасти сестру?
— Я же сказал одеваться! Майя! Чего ты туда уставилась? — спросил он меня строго и грубо, пока я так и стояла, глядя на выход, гадая, как жить дальше.
— Задумалась просто, — обернулась я с натужной улыбкой и сразу увидела, как его взгляд стал мягче, а руки сжатые в кулаки расслабились. Я невольно залюбовалась тем, как закатное солнце высвечивает его темные волосы, делая их почти рыжими, а глаза сразу становятся ярче.