У них штрафники – до первой крови. Солдат же немецких «отрядов вознесения» реабилитирует только смерть.
Справа залаяли сразу несколько автоматов, часто бухали винтовки. Там русские подобрались очень близко. Несколько гранат разорвались прямо в траншее и на бруствере.
Рёв атакующих хлынул сразу справа и слева. Это означало, что «иваны» ворвались в окопы. Их значительно больше, чем фузилёров, пытавшихся удержаться на флангах. Спустя некоторое время там наступила тишина. Ни выстрелов, ни криков. Всё, справа, похоже, никого не осталось.
Бальк отстрелял остаток ленты по фронту, по залёгшим в сухой протоке, вскочил и начал поворачивать станок вправо. Оттуда теперь следовало ждать атаки. «Кайзер» достал новую ленту и подал конец.
Послышался топот сапог, и к ним в воронку спрыгнули оберфельдфебель Гейнце, с ним ещё несколько человек.
– Где наш взвод, Фриц? – спросил Бальк.
– Он весь перед тобой, – мрачно ответил взводный и начал раскладывать перед собой противопехотные гранаты. – Больше никого не осталось.
И тут русские с криками, стреляя на ходу из винтовок, показались со стороны второго отделения. Часть из них двигалась по ходу сообщения. Каски их поблёскивали длинной зелёной вереницей. Другие, самые отчаянные, выскакивали на бруствер и бежали по открытому пространству. Они продвигались очень быстро.
– Огонь! – скомандовал «Кайзер» и снова сунул в стиснутые прокуренные зубы свою трубку.
Пулемёт загрохотал длинной торопливой очередью, сметая с бруствера бегущих. Некоторые из них упали в пятнадцати – двадцати шагах. Остальные залегли, замерли. Но Бальк продолжал стрелять. Свинцовый вихрь поднимал пыль над траншеей, кромсал тела убитых, добивал ещё живых. Некоторые из них пытались отползти к воронкам.
Но вопли раненых «иванов» они слушали недолго.