В конце концов, ее этому учили!
На такой позитивной волне Шанель натянула майку, расчесала пальцами волосы, пощипала щечки для придания нежного румянца и вышла из санблока, ожидая новой порции восхищения. В первый момент она не сразу поняла, куда делся Кайсар, а потом, осмотревшись, оторопела. Неужели он ушел? Уголки чувственных губ опустились от расстройства, но вечный оптимист, который жил в ее душе, тут же предложил вариант: Кай, наверное, пошел за завтраком для нее. Иурр же предупредил, что питаться она должна в каюте.
Но минута бежала за минутой. Прошел уже час, а Кайсар все не возвращался. И если сначала она тренировалась на кровати принимать красивые позы, чтобы с первых секунд вновь возбудить его, заставить восхититься ее телом, женственностью, то вскоре устала от этого.
Когда дверь с пневматическим шорохом открылась и в каюту вошел Кайсар, Шанель уже извелась и накрутила себя до слез.
Кайсар с подозрением уставился на нее и позвал:
— Иди сюда!
Шанель шмыгнула носом, мысленно сетуя даже на отсутствие платка и жалея себя еще сильнее, после чего переместилась к хозяину, судорожно гадая, отчего он в таком раздражении. И каково было ее изумление, практически шок, когда он деловито начал снимать с нее драгоценности: серьги, кольца и браслеты.
— Это же мое… зачем ты снимаешь? — пискнула она.
— Ты моя, значит, и это мое! — резко ответил Кайсар.
Шанель держалась из последних сил, чтобы не устроить истерику. Все-таки хозяина она немножечко узнала и считать, что он попросту грабит ее… предпосылок так думать не было, и все же…
Положив драгоценности себе в карман, Кай развернулся и потянулся к лежащим на столе сафинам.