Чем дольше длился танец, тем больше в нем кипело страсти, которую излучала Шанель всем своим видом, всем своим телом и каждым движением. Словно она задалась мыслью свести его с ума. Но Кай-то видел, что она, закрыв глаза, отдалась музыке без остатка, дышит, живет ею, словно ритм у нее в крови, словно танцует ее душа!
Благодарный зритель поерзал на кровати, устраиваясь удобнее, но при этом не отрывая взгляда от танцовщицы. Его плоти уже было тесно в штанах, желание распирало изнутри.
Из-под полуопущенных ресниц Кайсар наблюдал за танцующей Шанель. Он чувствовал, что разрядка на подходе, и именно в этот момент танцовщица открыла глаза. Взглянула со счастливой, томной, сладкой улыбкой на него… и испуганно замерла.
Не успел Кайсар удивиться такой смене настроения Шанель, как она метнулась к кровати, оседлала его бедра, сразу и глубоко приняв его плоть в свое тело.
— Клянусь Великим Шейтином! Еще чуть-чуть — и ты бы бездарно потратил мое семя!
Пока он лежал, впервые в жизни опешив от происходящего, особенно от заявления о принадлежности его семени, заявившая о своем праве собственности Шанель поерзала на нем, пытаясь приноровиться к такому неожиданному вторжению, и, скорее всего, попыталась решить, что же делать дальше в таком положении.
Кайсар не выдержал и расхохотался. Шейтинке, определенно, была известна теория. А на практике ему осталось перейти к следующему занятию со своей бесподобной ученицей, обхватив упругие ягодицы ладонями и задав темп ее движениям.
И если утром он считал, что ничего лучшего не испытывал, то, вне всякого сомнения, ошибался — эта поза станет его любимой. Кай шептал слова ободрения и благодарности. Шанель запрокинула голову, как только что делала в танце, и с упоением то взлетала вверх, то резко опускалась вниз, постанывая от наслаждения.
"Ладошки Шанель упирались ему в грудь, ее же грудь так заманчиво подпрыгивала вместе с хозяйкой, что Кайсару невозможно было удержаться от искушения. Он переместил свои руки с бедер и накрыл ладонями полные налитые полушария.