Куда бы ни смотрела — всюду звезды… С той разницей, что раньше в люксе можно было смотреть, сколько хочешь, а здесь, да еще в компании хозяина, решившего порадовать после безвылазного пребывания в скромной каюте, это превратилось в чрезвычайно приятное занятие. Тем более что такое звездное скопление она видела впервые.
— Вот бы нарисовать… — мечтательно-тоскливо произнесла Шанель.
— Ты рисуешь? — тихо поинтересовался Кайсар, обнимая ее сзади и прижимая к себе.
— Да! Я по образованию и призванию художник-дизайнер.
— Любопытно было бы посмотреть на твои работы.
— Увы, планшет остался на «Рюше», а все, что в натуре — дома.
— А что ты еще любишь? Помимо рисования?
Шанель пожала плечами, отвечая:
— Сложно сказать, я много чего люблю: готовить, декорировать и украшать окружающее пространство, заниматься цветоводством… А еще я люблю скорость и аэроботы. Я люблю летать и пилотировать. Так будоражит кровь…
Шанель повернулась немного в его руках и посмотрела в глаза. Сейчас в этом завораживающем звездном свете они таинственно блестели, и ей показалось, что в них отражаются ласковое тепло и искренняя заинтересованность.
— А ты что любишь? — почему-то шепотом спросила она.
— Свою работу… люблю, но, видимо, придется менять ее. Да и возраст подошел к переходу на аналитику.
Шанель ощутила смутную грусть и разочарование. Втайне она, как и всякая женщина, уже начала мечтать, что Кай проникся к ней глубокими чувствами и скажет о них.
— А сколько тебе лет?
— Боишься, что умру рано? — не сдержал язвительного тона Кайсар.
Слишком быстро он привык к ней и был почти готов поделиться чем-то своим: чувствами, эмоциями. Но, увидев, как после его резких слов она поникла, смягчил тон:
— Тридцать четыре…
— Самый расцвет… если вы живете, как и мы — до ста двадцати.
— Не переживай, милая. Проживем вместе время, отмерянное судьбой! А вообще эльзанцы мало чем отличаются от известных тебе рас.
Шанель вновь расслабилась и поинтересовалась:
— А вы не увлекаетесь, как некоторые расы, биоинженерией, не делаете из себя живых роботов? Продляя себе жизнь?
— Нет! В нашей истории был такой период, но затем возникший в обществе раскол заставил законодательно прекратить подобные эксперименты и практику. Лишь судьбе разрешено отмерять нашу жизнь! Эльзанцы воспринимают смерть как очищение и начало нового пути.