Розовый язычок скользнул между полными чувственными губами, увлажняя их. Не женщина, а сплошной соблазн! От воспоминаний, что мог вытворять этот язычок, в штанах у Кайсара стало тесно.
Он решительно отодвинулся от стола и хрипло позвал:
— Иди сюда, моя хорошая! Начнем делиться прямо сейчас!
Шанель с готовностью вскочила. От намеренно резкого, как ему показалось, движения широкий ворот мужской майки сполз с ее плеча, обнажая гладкую кожу, притягивая взгляд Кайсара. Она подошла к нему и, чуть наклонившись и положив руки ему на плечи, отчего грудь еще больше стала видна в вырезе, взволнованно выдохнула:
— Тебе не за что извиняться! Ты в таком жутком состоянии находился, удивительно, как вообще сам передвигался… Я чуть не умерла от страха за тебя.
Кай решил оставить неприятности. Действительно, они живы, и ему очень хочется проверить насколько… Легонько потер бровь и скулу вокруг левого глаза, где зудела и чесалась заживающая кожа, и хмыкнул немного игриво, ожидая яростных протестов со стороны шейтинки:
— Думаю, я сейчас совсем не красавчик, чтобы желать меня…
Шанель бочком, очень осторожно и в то же время весьма грациозно присела к нему на колени, поерзала упругой попкой, устраиваясь удобнее, отчего Кай резко выдохнул от удовольствия, затем ладошками бережно погладила его щеки и ответила:
— Ты? Так ты никогда красавчиком и не был! А сейчас гематомы не прошли, так что смотреть без слез невозможно…
— Да? — Лицо Кая вытянулось от удивления и досады.
А Шанель со счастливой улыбкой едва касаясь пальчиком, обводила его черты.
— Знаешь, как на Шейте считают? — Дождавшись отрицательного мрачного движения головой, пояснила: — Красота мужчину только портит, делает изнеженным и слабым. Красивой должна быть женщина, а мужчина — умным и сильным. А ты — мой владелец — самый сильный и очень умный! Ты — моя невероятная удача!
Кай расслабился, услышав комплимент. Он всегда знал, что некрасив, иногда этот факт мешал каким-нибудь отношениям, например, с Вереной, но еще ни разу не послужил причиной для расстройства.
— Ка-ай… — Шанель потерлась голым плечом о его обнаженный торс, затем, неуверенно заглядывая в глаза, но с большой надеждой на согласие потянулась к ширинке. — Можно?..