Волосы она высушила, тщательно уложила, и сейчас пальчиками обводила высокий лоб, прямой нос и правильной формы овал лица, большие глаза насыщенного фиолетового цвета, скулы и щеки, на которых после душа остался слишком яркий румянец, чувственные полные губы…
Критично осмотрела свое обнаженное тело и крикнула в приоткрытую дверь сестре:
— Тебе было больно, когда ты проходила процедуру совершеннолетия?
Айсель заглянула в ванную, бегло окинув взглядом сестру, пожала плечами и ответила:
— Думаю, как и всем.
Шанель вспомнила, как год назад, когда стала совершеннолетней, проходила полную эпиляцию всего тела, кроме головы, и непроизвольно передернулась.
— Да уж… Свой двадцать второй день рождения я не забуду никогда. С меня воскер сдирали, как шкуру заживо, а потом обработка, чтобы волосы больше не росли… Ощущения — еще те. Врагу не пожелаешь!
Айсель хмыкнула понимающе, а потом, нахмурившись, поделилась своими страхами, глядя, как сестра надевает халат:"
"— Знаешь, я после той грандиозной эпиляции подумала: если эта боль лишь подготовка к той… во время слияния, то предстоит — ужас! И вообще, как ее пережить?
Теперь пришла очередь Шанель с пониманием ухмыляться:
— Я спрашивала маму об этом, сразу после… как «повзрослела».
Айсель обняла себя руками, вышла из санблока и, не оборачиваясь, поведала:
— Признаться, я слышала ваш разговор, поэтому тогда отказала Эдеризу, да еще в такой резкой форме.
— А сейчас уже не боишься? — тихо спросила Шанель, присаживаясь перед сестрой на кровать.
— А сейчас я просто хочу жить! С Эдеризом, долго и счастливо. И ради этого готова стерпеть и жуткую боль, и само слияние.