Власть маски

Но никто не взял фамилию мужа. Это разрушает сценическое имя и образ актрисы, уже сформировавшийся у зрителя.

— Я так и думал.

— Завтра в половине двенадцатого лимузин заедет за вами, — пообещал Барнард, — до свидания.

— Всего хорошего. — Дронго положил трубку и посмотрел на план виллы, лежавший на столе. Затем поднял трубку, набрав номер Эдгара Вейдеманиса. В Москве было уже поздно. Трубку взял Эдгар."

"— Мне нужно выяснить финансовое положение двух бизнесменов, — попросил Дронго, — Антонио Моничелли, супруга Кристин Линдегрен.

Он известный ресторатор, владеет ресторанами в Италии и США. А еще — украинский бизнесмен Юрий Горлач. Он торгует кожей. Если понадобится, можно позвонить в Киев или Рим. Но мне нужно знать финансовое положение обоих. Ты меня понял?

— Я все сделаю, — ответил Эдгар, — но мне нужно время.

— У тебя есть два дня, — согласился Дронго, — я позвоню тебе с Барбадоса.

В эту ночь ему ничего не снилось, и он нормально выспался, проснувшись в половине пятого. Времени у него было еще много, и, одевшись, он вышел из отеля, едва солнце поднялось над горизонтом.

Он любил утренние прогулки, когда прохожих почти нет, улицы пустынны, а все магазины закрыты. Ощущение такое, словно попадаешь в некий фантастический фильм, когда в городе останавливается время. Дронго вернулся в отель только часа через два, умиротворенный и собранный.

Лимузин прибыл вовремя, и он отправился к Кристин, примерно уже представляя вопросы, которые его заинтересуют. На этот раз никто не ждал его в гостиной.

Он удивленно осмотрелся. Никого не было. Дронго решил, что это своеобразная форма проверки, и уселся в кресло, ожидая, когда вниз спустится кто-нибудь из хозяев дома. Но через некоторое время появилась уже знакомая ему горничная. Она любезно улыбнулась гостю.

— Они у бассейна, — сообщила она. — Вы можете пройти через эту дверь.

Дронго подумал, что его темный костюм не лучшая одежда для похода к бассейну. На улице было не более двадцати градусов по Цельсию. Возможно, для Кристин это была теплая погода, но для итальянца Моничелли купаться при такой температуре просто немыслимо.

Дронго поежился, ему было холодно от одной мысли об этом. В родном Баку он мог согласиться влезть в воду, только когда температура воздуха значительно превышала тридцать градусов, а температура воды приближалась к двадцати пяти. Он был типичным южанином, и холодная погода могла надолго вывести его из равновесия.

Но у большого бассейна никого не было.