Вначале было слово

— Смотри, накаркаешь! — сердито бросила несостоявшейся любовнице Червякова.

— Перестань! Ящик-то вот он, стоит на арене. Тут каркай не каркай, все равно уже ничего не изменишь, — одернула Музу Демидова.

— Мы немножко изменим традицию, проведем жеребьевку сейчас, — заявил Марципанов.

Он сунул руку в шапку, достал бумажку и громко зачитал.

— Нет! — отчаянно воскликнула Червякова, услышав имя своей любовницы.

Игорь Леонидович проигнорировал ее возглас и махнул рукой:

— Давайте!

Два охранника привели Истомину, грубо бросили ее на арену и старательно закрыли дверь.

Дождавшись команды Игоря Леонидовича, Муфлон потянул за веревку.

Защелка соскочила, дверца распахнулась. Минуту ничего не происходило. Затем Ксюша, не утерпев, подошла и с нескольких метров заглянула в ящик. Ее лицо исказилось от ужаса. Из ящика выползла змея. Девушкам она показалась громадной, хотя это был меньший из пойманных Барнсом сетчатых питонов. Змея не ела больше двух месяцев и очень проголодалась. Заметив Истомину, рептилия поползла к ней.

Девушки закричали от ужаса, самые впечатлительные бились в истерике. Только Демидова сохраняла хладнокровие.

— Держись, Ксюша! — крикнула она. — У змеи ничего нет, одно туловище. А у тебя есть руки, очень сильные руки! Я в этом сама убедилась. Главное — забудь о страхе и действуй!

Питон оказался метрах в двух от Истоминой. Он быстро подтянул заднюю часть туловища и стал похож на громадную английскую букву N. Он тут же распрямился, словно огромная живая пружина. Ксюша ловко ускользнула в сторону.

Питон развернулся и начал вторую атаку. У рептилии это не заняло много времени. Диаметр арены примерно равнялся длине змеи. Питон вновь изготовился для нападения. Его морда с раскрывшейся пастью разминулась с Ксюшей на считаные сантиметры. Девушку спас отчаянный бросок. Марципанов довольно улыбался. Такого сумасшедшего зрелища не видел ни один человек на Земле. Если кто-то согласится выложить даже миллиард долларов, попробуй найти самоубийцу, готового на такую жуткую смерть! А в этом главная прелесть. Человек, побеждающий громадную змею, — пошло до омерзения. Тупой, убогий хеппи энд. Здесь, на арене, — правда жизни. И ее снимают два оператора-самоучки. Один вскарабкался на дерево, чтобы сетка не мешала. Далековато, но дорогая камера создаст эффект, будто съемка велась с нескольких метров. Запись можно будет продать за громадные деньги. Но Марципанов оставит ее себе и будет иногда пересматривать за бокалом выдержанного коньяка.