Но она даже словом не обмолвилась о своем желании. Не до секса сейчас ее обреченной на смерть любовнице.
Подруги остались вместе, даже когда выключили свет. Они вели себя тихо, никому не мешая. Поэтому Юрьева быстро заснула. Разбудили ее странные звуки. Светлана открыла глаза, осмотрелась, и тут раздался исполненный безграничной муки отчаянный крик. Затем крик перешел в надрывные рыдания:
— Радость моя, счастье мое, ну зачем ты поспешила, у нас еще был шанс!
Девушка узнала голос Червяковой. Она встала и подошла к углу комнаты.
— Мы с ней были до утра. Потом я задремала и вдруг почувствовала сквозь сон странную возню. Я вскочила, но уже было поздно.
За спиной самоубийцы девушки увидели лист бумаги. На нем было выведено крупными буквами: «Простите меня! Я понимаю, что поступаю гадко и сегодня вместо меня погибнет другой человек.
— Цыпа, сволочь, я убью тебя, мерзавца! — закричала Червякова, расталкивая сгрудившихся спортсменок.
Стульев или табуреток девушкам не полагалось, ели они, сидя на кроватях. Массивные тумбочки были крепко привинчены к стене. То есть сделали все, чтобы спортсменки не использовали какой-нибудь предмет мебели в качестве ударного оружия. Муза в приступе отчаяния подняла тяжеленную кровать и, словно тараном, ударила ею по окну. Раздался звон стекла; покосившись, заскрежетали ставни.
— А-а-а-а! — протяжно завопила она, хватаясь за обвисшую ставню и дергая ее изо всех сил.
Наконец, опомнившись, прибежали двое охранников. Червякова оставила ставню в покое, выскользнула из дома через образовавшуюся брешь и кинулась на боевиков.