Аноним (именно так мысленно окрестил Фандорин собеседника, потому что в России называться «Кузнецовым» – все равно что представляться мистером Иксом) удовлетворенно кивнул, будто именно на такой ответ и рассчитывал. Глаза с расширенными зрачками блеснули не то азартными, не то все-таки безумными искорками.
– Сколько этажей в этом доме? – спросил он ни к селу ни к городу.
– Шесть, – терпеливо ответил Фандорин. – И еще чердак. А почему вы спра…
– Отлично. Предположим, полез я на крышу – ну, к примеру, поправить телевизионную антенну.
– Разумеется. Если вы по дороге залетите ко мне в форточку и сформулируете свою проблему, – в тон ему ответил Николас. – Но вы ведь пока не упали с крыши, так что давайте не будем терять времени попусту. Что вас ко мне привело?
– Та-ак, – зловеще протянул человечек и вполголоса пробормотал.
И в самом деле полез во внутренний карман, будто собирался сделать соответствующую запись."
"Начиная злиться, Фандорин заметил:
– Человек, падающий с крыши, лишен возможности выбора, поскольку представляет собой предмет, движущийся к земле с ускорением 981 сантиметр за секунду в квадрате, и более ничего.
– Ага, вот я вас и поймал. Стало быть, вам нужна свобода выбора.
Упрек, при всей своей несуразности, задел Николаса за живое – он считал себя человеком слова и на малейшие сомнения в собственной порядочности реагировал болезненно.
– Ничего вы меня не поймали. Тут вопрос терминологии. Что такое, с вашей точки зрения, «выход из тяжелой ситуации»?
– Избавление от этой ситуации.
– Ну, тогда не о чем и говорить, – съязвил Ника.
Разговор превращался в нелепое препирательство из-за ерунды, да еще с человеком, который, кажется, все-таки был не в себе, поэтому закончил Фандорин сухо и без улыбки, как бы подводя черту в дурацкой полемике:
– Выход – это выбор оптимального, то есть наиболее эффективного или, по крайней мере, наименее вредоносного решения. Вот из какой трактовки исхожу я.