Лицо в полумраке было видно неотчетливо, но в том, что это красавица, сомнений быть не могло – так уверенно звучал голос, так лениво светились глаза, так победительно блеснула сквозь сигаретный дым влажная полоска зубов. В первый момент показалось, что это материализовалась сама Москва, сотканная его собственной фантазией, тем более что на шее у незнакомки посверкивало ожерелье, а в ухе безошибочным радужным сполохом вспыхнул бриллиант. И лишь потом до Николаса дошел смысл странного вопроса: это она про Валю.
"– Что, задело за живое? Ладно, пошутила. Какой отец станет водить дочурку в этот вертеп? Разве что кровосмеситель какой-нибудь. Но вы не похожи на кровосмесителя.
У незнакомки была стильная прическа – черные волосы лежали на щеках двумя загнутыми клиньями. Под скулами – впадинки, как сиреневые тени.
«Незнакомка» и есть. Дыша духами и туманами.
– А на кого я похож? – спросил он, невольно поддаваясь ее тону, своему бесшабашному настроению и колдовству мгновения.
Она чуть повернула стул, чтобы лучше его видеть, но осталась сидеть за своим столиком. Немного помолчав, сказала:
– На мужчину, который выходит из возраста, когда нравятся неожиданности. И, соответственно, перестает быть мужчиной. А еще… – Огонек сигареты из бледно-красного стал алым и на секунду осветил ироничный изгиб тонких губ.
– Из-за моего роста? – спросил Николас.
– Нет. Из-за того, что в повседневной жизни вы вынуждены прикидываться речным пароходишкой, а это не очень у вас получается.
Она меня клеит, дошло вдруг до Фандорина. Раньше в ресторане к женщинам приставали мужчины. Самые нахальные – улучив момент, когда спутник дамы отлучится потанцевать. А теперь гендерная революция, роли меняются.
– Чему вы улыбаетесь? – Незнакомка снова затянулась. – Слишком грубо работаю?
– Есть немного, – засмеялся он.
– А с мужчинами так и нужно, – хладнокровно заявила она. – Знаете, бисер перед свиньями. Да и времени у нас немного, того и гляди ваша пионерка вернется.