Куценко пожал Фандорину руку – крепко, да еще сверху прикрыл другой рукой.
– Ну, с Богом.
Подземным ходом шли так: впереди охранник, потом Николас с девочкой, потом второй охранник. Туннель был бетонный, с тусклыми лампочками под потолком, ничего романтического. Незаменимая вещь для жилища олигарха, молодец Павел Лукьянович.
Мира переоделась в джинсовый комбинезон и куртку, повязала голову банданой и в этом наряде казалась совсем ребенком. Была она притихшая, напуганная, все жалась к Фандорину, так что пришлось обнять ее за худенькое плечо.
Так они прошли метров двести или, может, триста и оказались перед низенькой металлической дверью с рулеобразной ручкой.
Первый охранник повернул колесико, выглянул в темноту. Подождал, прислушался, махнул рукой: можно.
После электрического света, даже такого слабого, ночь показалась Николасу не правдоподобно черной – ни огонька вдали, ни звездочки в небе.
Пахло холодной водой, сухими травами, пылью.
– Фонарь включать не буду, – шепнул охранник. – Сейчас глаза привыкнут, спустимся к причалу.
Щелкнул металл. Николас оглянулся и не увидел никакой двери – во мраке проглядывал только крутой склон, покрытый дерном.
Выход из туннеля был закамуфлирован безупречно.
– Саня, спускайся пер… – начал говорить тот же охранник, но в темноте что-то чмокнуло, и он поперхнулся.
Голова его бешено дернулась назад, потянула за собой тело, и оно повалилось на прибрежный песок.
В ту же секунду чмокнуло еще раз, и второй телохранитель тоже упал.
Николас опустился на четвереньки, приподнял парню голову и воскликнул:
– Саша! Что с вами?
Но Саша был неподвижен, и изо рта у него, булькая, текла кровь – точь-в-точь, как тогда у капитана Волкова.
Мира отчаянно завизжала, но сразу же подавилась криком, потому что с двух сторон вспыхнули сильные фонари. Остолбеневший Николас увидел в ярком электрическом свете женскую фигуру с длинной трубкой в руке.
– Молодцом, Ника, – раздался спокойный, насмешливый голос. – Все исполнил, как надо. Девчонку на катер, да чтоб не шумела.
– Гад! – закричала Мира. – Сволочь!
Преда…
Но крик перешел в мычание – ей заткнули рот, куда-то поволокли.
Жанна медленно приближалась. Черная трубка покачивалась в ее руке.
– Ах, как ты предсказуем, Никочка. Побежал душу облегчить? Какой я дала пас на ворота, а? А гол забил Лукьяныч, ему за это хорошие бабки заплачены.
Фандорин хотел подняться, чтобы принять смерть стоя, но передумал.