Наверное, специально подобранный, чтобы сводить мужчин с ума.
Красивая. Очень красивая. Но мне сейчас не до неё, весь мой интерес сосредоточен на матери перевёртышей. Нужно придумать, как купить эту рабыню.
— Я могу тебе помочь, — заявила девушка.
Она сделала шаг вперёд. Шёлк зашуршал, браслеты звякнули, а аромат духов усилился.
— Куплю тебе эту женщину, если так хочешь, а ты отдашь взамен ваши деньги, русские. У меня есть… связи, я смогу их обменять.
Она окинула взглядом мать перевёртышей, и её губы скривились в брезгливой усмешке.
— Кто бы мог подумать, что тебе нравятся постарше… и в таком состоянии. Странные вкусы у русских дипломатов."
"Я проигнорировал последнюю фразу. В голове уже созрел план. Девушка явно из высшего общества. У неё есть деньги, много денег, и она готова помочь. Но сначала нужно выяснить, кто она такая.
— Эй! — повернулся к Зафиру. — Меня попросили не разговаривать с местными дамами. Что ей надо?
Турчанка замерла. Глаза округлились от изумления, рот приоткрылся под вуалью.
— Э-э-э… — Зафир растерялся. Его взгляд метался между мной и девушкой, и на лбу выступили капельки пота. — Дипломат, это…
— Тихо! — оборвала его турчанка. Голос стал резким, властным, как удар хлыста. — Я Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллаха! — выпалила она, выпрямляясь.
— Ага, — кивнул я равнодушно. — Павел Александрович Магинский. Слушай, а она кто? — снова обратился к Зафиру.
— А-а-а… — мой сопровождающий выглядел так, словно его сейчас хватит удар.
Второй турок отступил на шаг. Оба переминались с ноги на ногу, не зная, как себя вести.
— Говори со мной, русский! — возмутилась девушка.
Её щёки порозовели, глаза сверкнули гневом, грудь заходила ходуном от негодования.
— Я дочь Нишанджи! — почти выкрикнула она.
— Вообще ничего не говорит, — пожал плечами.
Мои сопровождающие начали потеть. День был прохладный, но с них градом лил пот. Зафир сглотнул, кадык на его шее дёрнулся.
— Зейнаб… Это значит «украшение отца». Хандан переводится как «улыбающаяся». Добавление «султан» означает… принадлежность к правящему дому. Её отец — Хайруллах — служит при дворе. А Нишанджи…
Он сделал паузу, подбирая слова:
— Нишанджи — это очень важная должность, хранитель печати султана. Он заверяет все указы правителя. Без его печати ни один документ не имеет силы. Это… как ваш канцлер, только ещё важнее.
— Понятно, — кивнул я.