— Почему ты делаешь вид, что меня нет? — Зейнаб надула губки.
Жест получился по-детски обиженным, но в то же время… очаровательным. Она умела пользоваться своей красотой, каждое движение было рассчитано на эффект.
— Меня попросили не разговаривать и не смотреть на женщин, — пожал плечами.
Конечно, я врал. Плевать мне на просьбы турок. Просто забавно наблюдать, как меняется эта красотка. Привыкла, что мужчины пляшут вокруг неё, а тут — наоборот.
С каждой минутой Зейнаб всё больше злилась и всё больше старалась привлечь моё внимание.
— Я верю тебе, русский, — фыркнула она. — Там вся сумма, — остановила своих людей от пересчёта денег.
В голосе появились капризные нотки:
— Ты дипломат. Если обманешь — не смоешь позор, тем более в нашей столице, куда ты отправляешься. Твоя репутация будет уничтожена.
Она помолчала, постучала ноготком по столу. Потом добавила:
— Но я хочу ещё кое-что. Те зелья, за которые ты выкупил пленников.
Ага, значит, жадность всё-таки присутствует. Или любопытство? Скорее всего, и то, и другое.
— Хм… — я сделал вид, что задумался. — Десять штук, и ты мне покажешь своё прекрасное личико.
Реакция последовала мгновенно: охрана схватилась за оружие, металл зазвенел, кинжалы наполовину вышли из ножен. Мои турки тоже напряглись. Зафир побледнел, а второй охранник сжал кулаки.
Но Зейнаб… Её глаза вспыхнули. Настоящий огонь загорелся в тёмных зрачках.
— А ты очень дерзкий, русский, — произнесла медленно. — Очень дерзкий. За такую просьбу мог бы лишиться важной части тела. Той, которой мужчины особенно дорожат.
— Не уверен, — поднял бровь. — Так что? Согласна?
Молчание повисло над столом. Зейнаб смотрела на меня, прищурившись. Потом её губы растянулись в улыбке. Хищной, опасной улыбке.
— Хорошо, дипломат. Посмотри хоть раз в своей жизни на настоящую красавицу.
Я полез во внутренний карман пиджака, незаметно переместил туда зелья из пространственного кольца. Достал десять флаконов, аккуратно расставил их на столе. Стекло блеснуло в полумраке таверны. Жидкости внутри переливались разными цветами. Зейнаб жадно уставилась на бутылочки, протянула руку, но я прикрыл их ладонью.
— Сначала ты, — напомнил.
Девушка вздохнула — театрально, громко.