Особенно радовала шкура крупного степного ползуна с почти нетронутыми ядовитыми железами. Такой материал в руках опытного алхимика может превратиться в десятки зелий или защитных артефактов.
Работа выполнена, внутренний хомяк доволен. Я чувствовал странное удовлетворение, словно только что успешно ограбил банк. Забрал грязного Ама и переместил его в кольцо. По пути обратно в голове уже крутились планы использования новых трофеев.
Как только оказался в палатке, тут же принялся разматывать самодеятельность водяного медведя.
— Да чтоб тебя… — выругался, когда не получилось развязать живой клубок.
Пришлось всё оставить как есть, потому что полог палатки внезапно откинулся.
— Павел Александрович, — позвал лейтенант из моей личной охраны. — Пора.
Вылез наружу, притворившись, что меня слепит восходящее солнце и я только проснулся.
Повели к штабу. За ночь его значительно укрепили: добавили несколько постов, установили пулемётные точки, даже вырыли небольшие окопы по периметру. Видимо, Ростовский не исключал удара в спину от недовольных миром турок.
Рядом со штабом стояли несколько автомобилей — белых и блестящих, словно вытащенных прямо из салона.
Около машин переминался сам князь, рядом — Сосулькин и ещё какая-то делегация из незнакомых мне людей. По одежде и манере держаться я сразу понял: турки.
Они выглядели неуместно роскошно для военного лагеря — идеально выглаженная одежда, начищенная обувь, ухоженные бороды и усы. Словно собрались на официальный приём, а не на переговоры посреди войны.
Меня подвели к ним.
— Вот! — представил Ростовский, широким жестом указывая в мою сторону. — Магинский Павел Александрович. Земельный аристократ, барон. Владеет очень богатыми ресурсами, несмотря на свою молодость. Также служит в звании капитана. Именно он поедет с вами в столицу.
Мужчина лет сорока повернулся и окинул меня оценивающим взглядом, словно покупатель на рынке, решающий, стоит ли товар запрошенной цены.