Это происходило в процессе…
Закрыв глаза, я откинулась головой на бортик и мысленно унеслась далеко-далеко. В тот день, когда мы впервые смотрели с Птахом кино. Вместе. Кто бы что по этому поводу ни думал, я знала, что мы с ним были вместе… Тогда в наших разговорах еще не было никакого чувственного подтекста. В то время мне было не до этого. Я думала о другом, о том, что мой Птах… не знаю, почему мой, но никак иначе с тех пор я о нем не думала, ходит по краю. И я не знала, как мне его уберечь.
— Ты спишь, что ли?
— Нет…
— Уже титры.
— Я вижу. Хорошее все же кино. Птах…
— Да?
Я так много хотела сказать, но не знала, имею ли право спрашивать. Он мог быть кем угодно… Кем угодно…
— Береги себя, хорошо?
— Хорошо. Ты тоже.
— Максимум, что со мной может случиться в моей глуши — так это нападение комаров.
Птах рассмеялся, и его хриплый смех обернулся дрожью на моем теле. Я зажмурилась и затараторила, в попытке вернуть себе самообладание:
— Чего смеешься? Я тебе серьезно говорю! Знаешь, какие у нас комары? Размером с лошадь.
— Тебя послушать, так это мне о тебе беспокоиться надо, — посмеивался Птах.
— А ты беспокоился бы? Ну, если бы мне что-то грозило?
В трубке повисла пауза. Такая долгая, что я чуть не сожрала себя, костеря за идиотский вопрос.
— Да. А тебе что-то грозит?
В тот момент я осознала удивительную мысль. Он ведь тоже обо мне ни черта не знал.
— Разве что нападение комаров.
Так мы приняли негласное решение сохранить свои инкогнито…
Пока я предавалась воспоминаниям, моя ванна наполнилась под завязку. Я поднялась, чтобы выключила кран, и едва не застонала, когда горячая волна омыла меня между ног. Черте что! С тех пор, как в моей жизни возник Птах, в ней не осталось места для других мужчин. Я их не замечала. Он вытеснил их всех. Поэтому я так удивилась, когда мое тело отреагировало на Данила.
Глупо… Но я чувствовала себя предательницей! Стараясь не смотреть на собственное отражения, я выскочила из ванны, замоталась в полотенце и замерла, хватая ртом влажный, будто бы вязкий, воздух. Сердце колотилось. И тысячи мыслей роились в моей голове.