Но одно дело, когда в соседях два мужика, и совсем другое — заведенные до предела мужчина и женщина.
— Ну? — вскинул бровь Данил, когда я устроилась. — И как надолго зарядил этот дождь?
— А мне откуда знать? — сощурилась я.
Данил тихонько рассмеялся и, резко меняя тему, спросил:
— Где ты была так долго?
— В машине! Я же говорила. Связалась с амбулаторией, узнать, как там отец. Потом позвонила бабке. Если тебе интересно — со Светкой твоей все в порядке.
— Я позже с ней сам свяжусь.
— Как знаешь.
Стараясь не касаться Данила, я вытянулась поверх спальника.
— Знаешь, почему на дождь так хорошо спится? — тихонько спросил он, обжигая дыханием мое ухо.
— Потому что его шум убаюкивает, — недовольно пробурчала я.
— Нет… Это в нас заложено генетически. Хищники не охотятся в непогоду, а потому в кои-то веки можно расслабиться, и не о чем не беспокоиться.
— Прекрасно. Теперь я могу поспать?
— Не-а… — Данил приподнялся надо мной, опираясь на предплечье. Потерся нос о мою скулу, не обращая никакого внимания на мои вялые попытки сопротивления.
— Это еще почему?
— Ну, ты же умная девочка… Подумай, — хрипло рассмеялся он, покусывая мои выступающие ключицы.
Я то ли выдохнула, то ли всхлипнула. Всем телом к нему подалась. Потому что, ну, ей богу, о чем здесь было думать? Всё ведь ясно, как белый день. Я пригрела хищника у себя на груди, думала, что приручила, что справлюсь… А на деле просто сдалась в его власть.
Глава 16
Яна была вкусной и так хорошо пахла… Летним дождем, луговыми травами и чем-то еще — едва уловимым и присущим только ей одной. Тем, что, забираясь мне под кожу, проникая в вены и капилляры, растекалось по телу острой выбивающей дыхание нуждой. Я толкнулся языком между ее губ и выругался, совершенно не готовый к тому, что она вот так запросто мне ответит. Говоря откровенно, я думал, что мне придется ее уламывать.
Окрыленный ее откликом, я хотел было взобраться сверху, но Яна меня опередила. Вырвалась из моих объятий, с неожиданной силой толкнула в грудь.