В сумке у меня были влажные салфетки, но, черт его все дери, я не могла даже представить, как стану приводить себя в порядок в присутствии Соловьева. Поэтому я просто натянула трусики, которые тут же прилипли к коже. Фу…
— Иди ко мне, — повторил попытку Данил. Я шарахнулась в сторону. Он удивленно на меня уставился и замер с занесенной рукой. Черте что… Я вела себя как идиотка. Несколько минут назад я не имела ничего против его объятий. Всего несколько минут назад…
— Ты удивительно активен, как для мужчины твоего возраста, — фыркнула я, чтобы нарушить затянувшуюся паузу.
— Сорок два.
— Тем более.
— Не помню, чтобы ты жаловалась на это несколькими минутами ранее…
— Ой, да ладно!
— … Напротив, кажется, тебя все более чем устраивало. Сколько раз ты кончила? Три? Четыре?
Пять. И это были самые охренительные оргазмы в моей жизни. Не то, что я была готова это признать.
Черт! Черт! Черт… Мне было так плохо, что хотелось плакать. И собственная неоправданная злость на Данила лишь еще сильнее выбивала меня из равновесия.
— Интересно, что на это сказала бы твоя любимая женщина.
— А твой мужчина? — не остался в долгу Данил.
Наглухо застегнув все пуговицы, я оглянулась. Ответить мне было нечего, и я отвела глаза.
— Черт, — выругался Данил, — я не хотел тебя обидеть.
— Ты и не обидел. Что обижаться на правду? Какой смысл? Просто… мне показалась, что для тебя это так легко… Так естественно.
— О, да брось! Я, конечно, не ангел, но и за твоего отца отвечать не готов.
— Причем здесь он? — взвилась я, хотя, конечно, не могла не понимать, к чему Данил клонит.
— К тому! В твоей голове сейчас все смешалось. Ты обижена. На отца, на мужика, который тебя бросил…
— Он не бросал меня! — заорала я.
— Тогда где он? Ау! Почему ты не с ним?
Я закусила губу. Закусила потому, что она, мать её, стала дрожать.
Ну, вот я, похоже, и нашла ответ на самый главный вопрос.
На щеку что-то упало. Я провела удивленным взглядом по оранжевому боку палатки.