Посмеивается.
— Почему не нашел на роль жены более подходящую актрису? — я вновь смотрю на него.
Этот человек меня цепляет, с ним трудно играть в молчанку.
— Может быть, я не так выразился, — говорит он серьезно, — под ролью я имел в виду статус, а не искусственность. Жена мне нужна самая настоящая.
— Может, ты и детей хочешь? — фыркаю.
— Как Бог даст.
Морщусь. Я не атеистка, но наша история как-то далека от всего этого.
— Ты по-другому на меня посмотрел, когда мы встретились в клубе? — не унимаюсь.
— По какому другому? — мужчина хмурится.
— Тебе ведь нужна настоящая, — пожимаю плечами.
Но прикусываю язык. Хватит. Я растратила лимит своей смелости. А мне еще сегодня у него дома ночевать…
На самом деле та восемнадцатилетняя девчонка надеялась, что друг отца ей позвонит. Или что-то спросит про нее у папы. Когда про Шульгина заходил разговор, мое сердечко подскакивало."
"Сейчас понимаю, все это было от неопытности.
Кто виноват, что в его компании я почувствовала себя так защищенно и хорошо?..
Сейчас я уже не та глупышка. И опираться хочу только на саму себя.
Авто привозит нас в знаменитый район. Кошусь на Олега.
— Рублевка? Серьезно?
— Мне больше нравится дачный дом далеко в области. Но оттуда неудобно ездить на ранние встречи. Да и тебе будет долго добираться на учебу.
Мне… Сглатываю.
Останавливаемся у больших кованых ворот. Черные металлические прутья с витиеватыми узорами — цветами, лепестками. Интересно, что все ограждение такое же, не глухой забор. Дом стоит близко, перед ним выложенная брусчаткой площадка.
Сам дом хоть и большой, но всего с двумя этажами. С квадратными колоннами — такие же держат изгородь. Цветом почти белый, но не кипенный, а скорее золотисто-бежевый. Слева сбоку, на втором этаже, огромный балкон-терраса.
Мы подъезжаем прямо к парадному крыльцу.
— Если хочется природы, я уезжаю в деревню, — рассказывает Шульгин, подавая мне руку, — этот дом использую для ночевки.
— Для ночевки сгодилась бы квартира или вообще отель, — бормочу, выбираясь из минивэна.