Мужчина медленно опустил ее на подушку, подключая язык, отчего Латровой пришлось вцепиться в его плечи, сдерживая свои ощущения."
"Нежные ласки стали перерастать в страстные и неконтролируемые. Ольга тяжело дышала, когда Сторхов дал ей передышку, лаская шею, слегла прикусывая. Наслаждение… тонкое, острое, выводящее на какой-то другой уровень ее представлений, усыпляло разум, и она слепо следовала за мужчиной, позволяя ласкать себя чуть откровеннее, чем могла себе представить.
Тяжелая ладонь коснулась груди, и женщина всхлипнула, как только влажный рот обхватил сосок.
Глаза в глаза, спрашивающие и обещающие, и Ольга потерялась. Очнулась, почувствовав его головку у входа в лоно, и только в эту секунду поняла, что они перешли черту дозволенности, и даже не могла вспомнить, когда успели раздеться.
Дальше мысли рассеялись, когда Сторхов медленно стал входить, заполняя, растягивая стеночки, двигаясь во всю длину.
– Олег, – простонала женщина, как только он полностью оказался в ней.
Жадный поцелуй и он стал двигаться, постепенно увеличивая темп, стараясь сдержаться, чтобы не напугать. Мужчина резко двигал бедрами, забываясь и увлекая ее в сладостное безумие, приближая каждым толчком, к желанному удовольствию.
Ольга громко вскрикнула, как только ее тело затряслось в судороге, а семя заполнило лоно.
Когда она пришла в себя, открыла глаза, встретившись с хищным взглядом мужчины, до сих пор находящегося в ней. Он медленно поднял ее руки вверх и, чуть толкнувшись, произнес:
– Пути назад нет, Ольга. Ты – моя женщина, жена и любовница. Другого не жди…
Чувствуя себя такой хрупкой, зависимой и желанной, она кивнула и чуть приподнялась, целуя его в губы.
Глава 16
Ольга складывала столбиками в трехлитровую банку огурцы среднего размера, не забыв положить на дно несколько листиков малины, вишни, пару зубчиков чеснока, дольки моркови, душистого черного перца.