«Я предпочитаю мейлы, приятель», — ответил журналист, и Грант записал и это. Когда впоследствии он просматривал свои заметки, ему вдруг пришло в голову, что неплохо было бы забрать у Шивон свой ноутбук. Другого выхода Грант не видел — разве только разориться на что-нибудь еще более современное и модное. В конце концов, если дело Бальфур приобрело международную огласку, можно было создать в Сети посвященный ему сайт, на котором размещались бы самые свежие новости. Идея настолько понравилась Гранту, что он тотчас написал соответствующий рапорт Карсвеллу, не забыв, впрочем, отправить копию Джилл.
Вот только хватило бы времени…
После этого Грант еще пару дней не вспоминал ни о своем ноутбуке, ни о Шивон. Странная «влюбленность», приступ которой он столь несвоевременно испытал, давно его оставила, и Грант об этом не жалел. Новая должность все равно бы развела его и Шивон, даже если бы из поцелуя в рабочем зале что-то вышло.
В настоящий момент Грант был уверен в двух вещах: что он хочет быть постоянным пресс-секретарем полицейского управления и что эта работа получается у него очень хорошо.
Возвращаясь к себе с шестой за день чашкой кофе, Грант дружелюбно приветствовал всех (даже незнакомых), кто попадался ему в коридорах и на лестнице. Иначе было нельзя: ведь эти люди, несомненно, знали, кто он такой, и хотели, чтобы он тоже узнавал их, а многие были не прочь свести с ним более близкое знакомство. Когда Грант отворял дверь своего кабинета (небольшой комнатки без окон размером с каморку для швабр в некоторых участках, но зато она принадлежала лично ему!), его телефон снова зазвонил.
— Детектив Худ слушает.
— А у тебя довольный голос, приятель!
— Кто это говорит?
— Стив Холли. Помнишь такого?
— Конечно, Стив. Чем могу быть полезен? — Грант по-прежнему говорил небрежно, но голос его сразу зазвучал чуть более официально.