— Нечаев, слушаю…
Положив трубку на телефон, он доложил:
— Одна группа высадилась в районе Адольфино, там мост через Цну, вторая аж дошла до Камня, там тоже хороший, крепкий мост. Саперы остались работать у моста, а остальная группа выдвинулась в сторону Плещеницы, ищет в лесу удобные места для засады.
— Контакт с 50-й дивизии есть?
— Нет.
— Это конечно плохо, но нам не привыкать…
Не успел я закончить фразу, как вошел адъютант и доложил о прибытии полковника Крейзера.
— Приглашай!
Зашедший полковник с огромным интересом оглядывался.
— Первый раз такую красоту видить приходится.
— Добрый день, товарищ Крейзер. Как добрались?
— Как и приказано — скрытно.
— Это и хорошо, и правильно! Кого с собой привели?
— В соответствии с приказом, все разведподразделения дивизии.
— Уточните…
— Дивизионный разведбат в полном составе, шесть полковых разведвзводов, танковая разведрота и артразведчики в полном составе.
Меня напрягло, то что от трех стрелковых полков прибыло аж шесть разведвзводов.
— Отлично, тогда приступим. Первое… все ваши разведподразделения передаются в полное и безоговорочное подчинение товарищу Нечаеву, он наш главный разведчик и диверсант. Пал Игоревич, вам слово.
— Артразведчики, танкисты и разведбат будут разбиты на так называемые «заградительные» группы, в состав которых входят снайпера, пулеметчики, саперы, радисты. Эти в обязательном порядке.
— Убедили, распоряжусь…
Но Нечаев, не оставил без внимания крейзеровское надувание щек.
— Если бы вы не убедились, то получили бы прямой и недвусмысленный приказ от вашего непосредственного командира.
От слов деда Павла, «наш человек», а полковник был стопроцентным евреем, стал красным как сырой буряк. При этом он начал теребить свой орден Ленина.
— Полковник, ваша высокая госнаграда полученная навеняка за учебные бои на полигонах, сейчас никакой роли не играет. Немцам она интересна толька как трофей.