Даже в столовой мы сидели рядом, за одним столом — без разделения на офицеров и рядовых. Это вызывало неодобрительные взгляды со стороны некоторых земельных аристократов, но моим солдатам нравилось. Они чувствовали себя единым целым, настоящей боевой единицей.
— Павел Александрович, — спросил меня сержант Мехов во время обеда, — разрешите обратиться?
— Давай, — кивнул я, отправляя в рот кусок хлеба.
— Я тут подумал насчёт сегодняшней тренировки. Может, попробовать новую тактику прикрытия? Если расположить людей не просто в линию, а ломаной?
— Интересная мысль, — отметил я, и глаза сержанта загорелись от похвалы.
"Коля тоже расцвёл в этой обстановке. Каким же важным он чувствовал себя в роли маленького командира! Его худощавая фигура выпрямилась, глаза загорелись уверенностью, даже голос словно стал глубже. Из перепуганного сержантика постепенно вырастал настоящий офицер.
Костёв ходил по своему отделению, строго и придирчиво осматривая каждого солдата.
— Петрушко, сапоги не начищены! — отчитывал паренёк рядового с красным от смущения лицом. — После ужина — десять кругов вокруг казармы!
— Есть, товарищ сержант! — гаркнул тот, выпрямляясь.
Мне было смешно наблюдать за Колей. Он явно копировал мои манеры, мой стиль командования. Но в его исполнении всё выглядело немного карикатурно, как у ребёнка, играющего в солдатики.
Так пролетела ещё одна неделя. С майором Сосулькиным мы общались почти каждый день. Мужик действительно интересовался тактикой и стратегией боя. Мы рассматривали разные ситуации — что-то вроде загадок. Он мне, а я ему выдвигал дальнейшие действия и объяснял их.
— Представь, — говорил майор, расставляя фигурки на карте, расстеленной на столе, — твой отряд попал в засаду здесь, в горном ущелье.
Я внимательно изучал карту, прикидывая варианты. Такая ситуация знакома мне не понаслышке: в прошлой жизни в нашей армии подобное случалось постоянно.
— Прежде всего, не паниковать, — начал я, указывая на карту. — Распределить людей так, чтобы не подставляться под прямой огонь. Раненых поместить в центр.