— Магинский… — даже не обратила на меня внимания голая Руднева и продолжила расчёсываться. Светила всем, чем природа наградила. И что в ней Коля нашёл? Впрочем, плевать!
Сегодня ночью у меня последняя проверка. Завалился на кровать и уснул. График сна и бодрствования сбился. Я, как настоящий солдат, находил любую возможность отдохнуть, научился спать стоя. Следующим прорывом стала бы возможность делать это с открытыми глазами.
Коля должен был прийти и разбудить меня, чтобы мы занялись делами. Заметил, что начал скучать по дому, перевёртышам… Интересно, как там Лампа с дядей Стёпой, Ольга? Сашенька?
— Подвинься! — толкнули меня костлявой и голой задницей.
— Катя, свали, а то убью! — произнёс сквозь сон.
— Ну одна у меня форма, как и нижнее бельё. А в грязном ты запретил ложиться, — возмутилась она, устраиваясь поудобнее. — Тебе на меня плевать, смотришь так, словно я бревно, а этот твой… Лягу к нему, и слюной изойдётся.
Хотел было скинуть её. Не… Сон — вот, что сейчас действительно нужно.
Открыл глаза, когда начали трясти за плечо. Всё тело одеревенело от неудобной позы. Руднева закинула на меня свою ногу, так ещё и плоской грудью прижалась. Коля смотрел на нас весьма смущённо.
Выбрался из-под… Вообще не понимаю, какого хрена её тут оставили? У кого в ССР хватило мозгов отправить бабу в офицерскую школу почти на месяц? Без еды и сменного белья? Проверка… Пришло понимание: её оценивают на этом задании.
Вышли с Колей из казармы. Мне с возросшим статусом теперь можно было спокойно передвигаться по части.
— Господин… — смущённо шепнул Коля. — А вы с Екатериной того самого?
— А? — разлепил я глаза.
— Ну, она голая с вами лежит. Вы с ней… Ну, как мужчина с женщиной? — подбирал слова Костёв, краснея до корней волос.
— Мляха! — выдохнул я. — Какой же ты дурак. Не знаю, что тебе рассказывали и что сам знаешь, но, дабы это получилось, нужно, чтобы оба были голые.
— Да я… — запнулся паренёк, теребя край гимнастёрки.
— Она мне неинтересна как девушка, — успокоил парня. — Я на службе и не стал бы этим заниматься. Поверь, Катя ни перед кем ноги не раздвинет. Ей важно звание и то, что она делает.
— Простите меня, — склонил голову пацан. На его лице написано было такое облегчение, словно ему сообщили об отмене завтрашнего наступления.
Мы двинулись ещё к одной казарме, паучки тем временем исследовали территорию.