Отчего трое нападающих упало с ранами разной степени тяжести. Но пуля 12–14 мм влетающая даже в руку со скоростью 200–250 м/с выводит из строя ничуть не хуже, чем залетевшая в грудь. Боль и шок делают свое дело.
В этот момент из ворот выбежало пятеро высвобожденных заключенных. Но их тут же убили люди Агафона. Они как раз подоспели. Минуты не прошло как все оказалось кончено. Нападающие дали деру, побросав свои дубинки. А подошедшее подкрепление позволило взять под контроль тюрьму. Девять заключенных при этом погибли.
– Я же говорил, – произнес бледный как полотно священник.
– Извини, – тихо буркнул купец, глядя на убитых воинов городского полка. Это был прокол. Серьезный прокол. Такого ему могут и не простить.
– Ладно… чего уж там, – махнул рукой Афанасий. – Как дрова?
– Поджег кто-то. Мерзавцев не поймали.
– Их видели?
– Только спину. Пара человек подбежало да кинул в сухие дрова горшки со светильным маслом. Андреевым. Потом третий метнул туда зажженный факел. Полыхнуло дай Боже.
– Успел потушить?
– Если бы… – покачал головой Агафон. – Думаю, пропали дрова. Пятьдесят рублей коту под хвост.
Афанасий молча кивнул на убитых помещиков да стрельцов и с укором посмотрел на купца. Тот еще сильнее поник. Виноват. Что уж тут поделать? И вину свою не отрицал…
* * *Тем временем три испанских галеона продолжали свой путь в сторону Руси.
До Дании они дошли достаточно спокойно и без приключений, если не считать за него небольшой шторм в Бискайском заливе.
Отчалили.
Достигли острова Готланд и встали возле него на якорную стоянку. Передохнуть. До города они не дошли и просто остановились, не став его искать по темноте, опасаясь налететь на камни.
Тут-то и произошла беда.
Неизвестные ночью произвели атаку на галеоны, подойдя к ним на лодках. В изрядном числе подойдя.
И вот незадача.
Быстро поставить паруса и уйти галеоны не могли, даже если обрубить якорные канаты. Не так быстро, во всяком случае, чтобы успеть отреагировать на эту неприятность. Да и ветра почитай, что не было. Стрелять из корабельных пушек – тоже не могли. Они ведь были не заряжены. А для их заряжания приходилось морячкам высовываться за борт.