В то время как московский полк встал и отдыхал, пользуясь моментом. Шепотки пробежали сразу. Гостей распознали. А то, что к бою никого не призывают, вызвало немало облегчение.
Это было связано с тем, что московский полк поместный в целом очень тепло относился к Андрею и его делам по недопущению татар на север. А потому к любым позитивным слухам об Андрее сыне Прохора относился крайней благожелательно. Но то – простые помещики. Десятники и сотники смотрели на эти дела куда как настороженнее. Знали, как он лихо разобрался с начальными людьми в Туле, не пожелавшими по его все делать.
Понятное дело, что далеко не все начальные люди московского полка так думали. Многим изменения Андрея пришлись по душе. Особенно тем, у которых с финансами все было тускло. Да и людей под рукой не наблюдалось шибко много.
В общем и в целом – уже с начального уровня – с десятников да сотников начиналось неоднозначное отношение к фигуре Андрея, распространившееся уже на всю Русь.
Слухи о том, зачем московский полк на юг шел волей-неволей просочились. И бойцы роптали, что Иоанн Васильевич отлично знал – слышал своими ушами. Люди не верили в измену, ни туляков, ни воеводы. А потому, увидев, что появление искомых проходит тихо и спокойно, вздохнули с несравненным облегчением…
Тульский полк спокойно втягивался походной колонной и строился для смотра.
Сам он ехал вперед – сразу к Царю. В окружении знаменосца и нескольких бойцов сопровождения.
– Здравия желаю, Государь. – произнес Андрей, подъехав достаточно близко. Перед этим откинув забрало, чтобы продемонстрировать лицо, и приложив кулак правой руки к груди в районе сердца. Сказал и обозначил легкий поклон.
Его подчиненные гаркнули уставное приветствие куда слаженнее. Тоже самое, что произнес сам воевода.