И денег на него на местах не хватало. Что подрывало боеспособность конфедерации. И без того жидкую. А тут – прекрасная возможность чуть-чуть поправить дела…
А в Нарве началось твориться такое, что и не пересказать. То ли кто-то псковичей сдал, то ли ключевые фигуранты Ливонии сами о том прознали. Но нагнали они своих представителей в город и начали особенно люто бдеть.
Сильвестр подключил все свое влияние, но ничего сделать не мог. Лишних глаз в Нарве внезапно оказалось даже больше, чем в Риге. И они не просто были, но и явно чего-то ждали, искали, суя свой нос всюду.
Пришлось Адашеву выезжать на место самолично.
Не официально, разумеется. И с большим таким сундуком монет. Внушительным. А прибыв в Ивангород, начать активные переговоры с влиятельными людьми Нарвы. Ведь каждый день был на счету. И, по сути, часть лошадей заболела в том числе и из-за того, что слишком много времени провела на кораблях в ожидании разрешения вопроса.
Адашев действовал по обычной схеме.
"Формально Нарва являлась собственностью Ливонского ландмейстерства Тевтонского ордена. И, в принципе, с их представителями можно было бы как-то договориться.
Так или иначе, но ситуация стремительно накалялась. Активное вливание денег и смело раздаваемые обещания вступали в прямой конфликт с политикой «не пущать» руководства конфедерации. Они ведь знали, что через Нарву пытались ввести на Русь хороших коней. И пыталась этому всецело помешать.
Сначала это привело к глухому ворчанию масс. Потом, из-за срыва торговых операций, к уличным волнениям и беспорядкам в результате которых всех этих вахтеров просто выгнали из города. Ведь Адашев сумел недурно так накрутить простых обывателей, обильно их прикормив щедрыми горстями монет.
Как следствие – к городу подошли войска ордена. Чисто демонстративные. И потребовали порядка с подчинением. А также смены руководства города.