И зарос ещё больше, хотя это вряд ли было возможно, конечно — дальше косматому Гарасиму, пожалуй, просто некуда было.
Когда Рысь выстроил два десятка, в которых преобладали чернявые смуглые бойцы, в одежде и бронях которых ярко, будто нарочно бросаясь в глаза, выделялись нездешние покрой, выделка и вышивка, Всеслав обошёл строй из конца в конец дважды. Штурмовая разведгруппа была набрана из Гнатовой сотни вразнобой, по два-три ратника из десятка, но на слаженности действий это вряд ли бы отразилось. Воевода и в свободное от боевой работы время часто «перемешивал» подразделения, так что каждый в сотне знал друг друга прекрасно.
"Бойцы стояли молча, пережидая этот «княжий смотр». Подумалось, что знакомые мне по прошлой жизни ребята-«каскадёры» на крайне редких торжественных построениях выглядели точно так же. Дескать, «ну надо командованию полюбоваться на нас, красавцев — что ж поделать, пусть любуется. Лишь бы работать не мешало». Память Всеслава говорила с полной уверенностью — эти не подведут. Но мы с князем сходились в том, что проверить и испытать перед важным делом нужно было обязательно.
Та же чародеева память показывала, как вели себя эти бойцы в деле. Скрытному передвижению и уничтожению живой силы противника их учить точно необходимости не было — такие сами кого хочешь научат. Про них ходили очень неприятные слухи у торков, латов и ятвягов. И правды в тех слухах было меньше, чем страха, суеверного, парализующего. Вот только предстоявшая задача была сложнее, чем привычная «появились — всех убили — исчезли».
Вспомнились и другие картинки из прошлого дружины. И лишь подкрепили уверенность в навыках и умениях Гнатовых нетопырей. Если представить вражье воинство, как, предположим, поле кукурузы, то Ждановы «тяжёлые» влетали в него, как фура, съехавшая в кювет — мгновенно выкашивая здоровенную просеку за собой.