Снизу вверх по карте и, соответственно, по Днепру поднимался десяток саней, на половине из которых были закреплены юрты-кибитки, или что-то вроде того. Головные несли знаки-бунчуки Шарукана. И крыты те юрты снова были белыми попонами. Конвоем скакала полусотня конных, но вряд ли в качестве военной силы, скорее просто охранение от возможных оголодавших и заскучавших по зимнему времени прибрежных лиходеев.
Сверху вниз, от Чернигова, спускались два десятка саночек, и на трёх из них были знаки молодой жены Святослава Ярославича, германской княжны-принцессы Оды.
"Разведка уже сообщала раньше, докладывая о выполнении поставленной ещё осенью задачи «сделать так, чтоб у Ярославичей, бежавших за помощью в Польшу, земля под ногами горела», что братья Святослав и Всеволод вместе с киевским низложенным князем за кордон не последовали. Они вернулись по своим вотчинам и носу оттуда не казали третий месяц кряду. Но Гнат и Ставр, отдельно друг от друга, сообщали, что у торговых людей, приходивших с тех вотчин, у подавляющего большинства были чересчур внимательные глаза и чуткие уши.
Ставровы люди с Чернигова передавали, что город и стены там укрепили, как никогда до этих пор. И о том, что удара в спину с той стороны ждать в ближайшие недели не следовало, говорили только сведения о живой конной силе Святославовой дружины. И цены на сено и овёс в окру́ге, которые дотошные лесовики регулярно узнавали и сообщали тоже.
Всеволод стягивал войска в свой Переяславль гораздо активнее, но тоже скорее в оборонительных целях. Вестей ни от кого из дядьёв не было, по крайней мере официальных. И вот — на́ тебе. Целая княгиня, да с тремя сотнями конных. И это при том, что полных пять десятков черниговцев, из тех, что принимали участие в том народном восстании, в результате которого Чародей и оказался великим князем Киевским, по-прежнему жили и служили здесь, в городе.