– Какой это уже десант-то по счёту?
– Даже не третий, – хмыкнул Кулгунин, – у егерей вон морские словечки иной раз проскакивают.
– Ладно, Олег Николаевич, вы с Гусевым тут за погрузкой приглядывайте, а мы с Живаном на тот берег, – кивнул своему второму заместителю Егоров. – Фальконеты в последнюю очередь закатывайте и потом на берегу их приводите к бою, неизвестно ещё, как там нас турки встретят. Вдруг в спешке придётся к реке откатываться. Иванов, за мной! – махнул он рукой командиру комендантского плутонга.
Суда подходили к обозначенному кострами участку берега и, уткнувшись в мель, скидывали с бортов дощатые сходни. По ним тут же сбегали швартовые команды и, подтянув ближе баграми и канатами, потом надёжно их крепили. А по доскам уже топали сапоги егерей. Десяток за десятком роты выбегали на ровный участок и, построившись в колонну, уходили в ночь.
– Тихо пока, ваше высокоблагородие! – доложился унтер с положенной на косынку-перевязь рукой. – Тимофей Захарович велел вам передать, что перед первым галиотом, минут за десять до него, конный разъезд татар тут прошёл. Так-то он уже обратно под самое утро, говорят, возвращается. Ну, это по наблюдениям десятка Плахова Семёна, они здесь на берегу целую неделю пролежали и все окрестности в округе исползали.
– Ты, Леонтий, в передовую цепь не лезь.
– Слушаюсь, ваше высокоблагородие, – вздохнул Смаков. – Есть тут за порядком присматривать. А как все переправятся, тогда уж в цепь можно?
– При фальконетах пока будешь, – решил полковник. – И даже не хмурься, Леонтий, залечишь рану – обратно в дозорные вернёшься.
– Ваше высокоблагородие, вестовой от Осокина! – крикнул комендантский капрал.
– Сюда его, Серафим! – махнул рукой Егоров. – Ну, докладывай, что там у вас?
– Вашвысокоблагородие, капитан-поручик Осокин послал вам доложиться, что до речки никакого неприятеля нет, а вот уж за ней, на большом поле около сотни костров горит, и ещё большой табун там пластуны заприметили, – частил молодой разведчик.