– Неделя госпитального контроля, а потом комиссия – и в полк!
– Это если врачебный консилиум ещё так разрешит, – хмыкнул фон Оффенберг. – Так что ты уж постарайся его убедить. Так, ещё что хотел сказать? Фельдъегерь привёз патенты на следующий чин большому количеству офицеров. Ходатайства на твоих, практически на всех, удовлетворили. Послезавтра на общем построении рескрипт о том мы зачитаем. Вот по наградам пока заминка. Офицерский Измаильский золотой крест «За храбрость» на георгиевской ленте, как я знаю, матушка императрица утвердила, так же как и медаль для нижних чинов.
– Так и ничего, подождём, ваше превосходительство, – ответил с улыбкой Алексей, – мы же не за награды, мы токмо ради славы своей державы воюем. Ещё бы порывы наши праведные при этом не сдерживали.
– Идите уже, порывы! – махнул рукой барон. – Мешаете мне тут делом заниматься. Идите, идите! – и углубился в чтение разведывательных донесений.
– Премьер-майор, премье-ер майор! – нараспев продекламировал Митенька, подняв вверх указательный палец. – Это вам не шуточки! Это вам не какой-нибудь там мелкий секундишка, майоришка!
– Пошли уже, премьер, – потянул его за руку Лёшка. – Хватит хвастаться. Вон как караул на тебя таращится.
– И пусть смотрят! – выпятил грудь колесом Толстой.
– Пошли, тебе говорю! – рявкнул Лёшка. – Господин премьер-майор, сми-ирна! С места, строевым шагом, марш!
Митька вытянулся, принял дурашливое выражение лица и затопал сапогами по грязи.
– Вольно, дурила! Меня обрызгал! – гаркнул Егоров.
– Чего это они? – удивлённо кивнул им вслед стоящий у штабной избы караульный.
– Да-а, дурачатся, – отмахнулся комендантский капрал.
– Иван Архипович, так грязь ведь кругом, всё одно через пять шагов так же вот замараюсь? – жалобно произнёс караульный.