– Четыре полка только лишь на Кавказ уходят! Неужто и сами разговоры не слышали? Всем остальным – отбой!
– Господин полковник, почему вы распорядок погрузки нарушаете?! – набросился на Егорова взбешённый Голицын. – Ещё даже мушкетёры из лагеря не вышли, а твои егеря уже в галиоты запрыгнули! Что это за самоуправство такое?! А ну-ка быстро их всех вымётывайте обратно, и вон там, на берегу, в единую коробку стройте! Когда будет нужно, я вам сам команду для погрузки подам!
– Ваше превосходительство, полковая коробка уже строится, – кивнул на темнеющий берег Алексей.
– Ну и тех, кто уже в галиоты расселся, их тоже на берег к остальным! – рявкнул Голицын и уставился на пакет. – Чего это тут?! – Он недовольно сморщил нос и, помяв плотную бумагу пальцами, близоруко посмотрел на гербовую печать. – Темно уже, ничего не видно! Нашёл же ты время для своих прошений, полковник!
– Пакет от главнокомандующего, Иван Фёдорович, – скромно пожал плечами Алексей.
– От главнокомандующего? – засопел тот. – Ну так бы сразу и сказал! Адъютант, пару факелов сюда! Быстро! Чего ты, и сам, что ли, не видишь, как тут темно?!
Чертыхаясь, он спорол сургуч и, шевеля губами, зачитал приказ: «Вывести из распоряжения… не препятствовать… выделить суда… обеспечить ранний выход…»
– Опять ваши квартирмейстерские игры с этим бароном? – сжав зубы, пробормотал он с нескрываемой злостью.
– Ваше превосходительство, с вами восемь сотен моих людей будет под командой подполковника Милорадовича, – кивнул на стоящего рядом заместителя Алексей. – А со мной только лишь четыре. Так что без стрелков мы вас совсем не оставим.
– Ладно, делайте как знаете! – в раздражении отмахнулся Голицын. – Много воли вам дали. Как же, отдельный полк при главном квартирмейстерстве армии! Кровь-то простым мушкетёрам проливать, а вы где-то там шарахаться будете, выполняя чьи-то дурацкие задумки!
– На посадку! – скомандовал вестовым и стоящим с большими ранцами пионерам Егоров. – Курт, размещай своих людей на флагманском галиоте, если, конечно, всем места хватит.