И только потом британские гости разглядели одетого в мундир офицера морской пехоты императора Михаила, сурового и сосредоточенного, как перед боем, а также лыбящегося непонятно чему кайзера Вильгельма в неизменном пикельхелме, и двух юношей: Георгия и Бориса, представляющих тут Сербию и Болгарию. По сторонам от величеств и высочеств стояли главные действующие лица этой драмы, прогнувшие под себя этот изменчивый мир под себя: генерал Бережной, госпожа Антонова и адмирал Ларионов, который прежде казался королю на фоне его дочери бледным расплывшимся пятном.
Старина Берти едва дождался, пока доиграет британский гимн «Боже храни короля», потом, опираясь на неизменную трость, торопливо проковылял мимо строя почетного караула, едва обращая внимания ни на вытянувшихся в струнку морских пехотинцев в залихвастски заломленных черных беретах и темно-зеленом камуфляже, ни на матросов в черной морской униформе. При этом и на тех, и на других медные пуговицы, пряжки ремней и прочая металлическая фурнитура, включая граненые штыки мосинских винтовок, были начищены бархотками до нестерпимого сияния.
– Я очень рад всех вас видеть, господа! И знаете, что мне только что пришло в голову? Все мы тут, являясь в той или иной степени друг другу родственниками, чуть было не передрались насмерть из-за призрачных политических миражей. Если мы будем враждовать, то победителей в той войне не будет, только проигравшие, зато сейчас мы все выиграли, и сильны как никогда.
"– Да, дядюшка, – ответил королю император Михаил, – сейчас мы победили всех наших врагов. Но история знает множество случаев, когда союзники в одной войне становились врагами в другой, насмерть перессорившись из-за дележа добычи. Мы, конечно, на этот раз постарались обойти самые острые углы, но все равно нашлись такие деятели, которые решили, что им позволительно выхватывать куски из чужого рта, потому что у них, видите ли, великая идея.
– Если ты, Майкл, говоришь о Греции, – ответил британский король, – то могу тебе сказать, что король этой страны, не помню как там его зовут, слезно жаловался на тебя из-за Солунского инцидента нашему чрезвычайному и полномочному посланнику сэру Френсису Эллиоту. Это были как раз те дни, когда вся Британия праздновала избавление от Лондонского метеора, поэтому я повелел ответить, что проблемы греков британцев не волнуют.