Помимо всех прочих случаев, наиболее заметным подвигом Георгия был тот, когда он, легкий и цепкий как кошка, перемазав лицом сажей, в утренних сумерках по гребню горы тихонько подобрался к наблюдательному гнезду мадьяр и без всяких сантиментов застрелил из табельного «федорова» офицера и троих солдат. А уже потом по тропе в тыл вражеских позиций просочилась вся рота, впоследствии в самый разгар боя устроившая врагу хорошую диверсию. Вот за эти-то подвиги, а отнюдь не за королевское происхождение, Федор Артурович и зауважал наше молодое дарование.
– Добрый день, Вячеслав Николаевич, – поприветствовал меня генерал Келлер, – опять у нас победа, враг бежал, и опять вы не дали разрешения бросить моих казачков в преследование, поразвлечься рубкой бегущих.
– Все бы вам, Федр Артурович маленьких обижать, – ответил я, – гоняться с шашкой за каждым гонведом – занятие дурацкое. Была бы тут другая война – на истребление, а не на принуждение соседа к приличному поведению – я бы первый отдал подобный приказ.
– Я вас понял, – кивнул генерал Келлер, – и, хоть мне и хочется спросить, что такое война на истребление, зная, кто вы и откуда, пока воздержусь.