Не говоря уже, что, поступая таким образом, мы не добьёмся планомерного перехода к сосуществованию с некоторыми монстрами. Вольная Воля — вот что для меня главное. Она может быть ограничена моралью и традициями, но не чужой магией подчинения.
— Блестяще, Макс! — Александр зааплодировал. Спустя секунд десять он покосился на Влада и усмехнулся. Затем повернулся ко мне и продолжил: — Наш старший братец в душе тот ещё солдафон. Владу сложно понять, что помимо чёрного и белого есть серый цвет и кучу других цветов.
— Я это понимаю! — рявкнул Высший Страж, наконец-то рухнув обратно в кресло.
— А ты знаешь, что есть пятьдесят оттенков серого? — хмыкнул Саша.
— Серьёзно? — удивился Влад.
— Ты не знал? — обрадовался Александр. — Купи книгу, так и называется. Поможет тебе с твоим закостеневшим сознанием. Будущему главному Стражу важно иметь гибкость ума. Мало ли какие решения придётся принимать. Почитай! Тебе это обязательно поможет.
Несколько секунд Влад пялился на брата, а затем кивнул:
— Спасибо, Саш.
Я с трудом сдержал улыбку.
Надеюсь, Милана и Юля объяснят своему мужику, что «пятьдесят оттенков» это не философский тракт, как сейчас подумал Влад.
Хотя не факт, что дамочки-Воительницы в курсе, что это за книга. У них ведь нет персональной драконихи, которая «специалист в области всего», и которая всегда готова просветить «своего оппу».
Несколько минут мы пили чай молча. Влад пытался осмыслить новые реалии.
А вот Александр… Он ел тортик и морально готовился. Я чувствовал, как-то и дело внутри шестого царевича вспыхивают сильные эмоции. Он настраивался на дальнейший разговор.
Я не мешал.
Но периодически я поглядывал на него. А как ловил взгляд брата, ухмылялся либо показывал ему большой палец.
После очередного такого молчаливого контакта Саня усмехнулся и выдал:
— Ты прав, Макс! Хватит сиськи мять! Враги сами себя не поубивают!
— Сволочи ленивые! — поддержал я его. — А ведь могли бы!
— Ага! Чего б им стоило! — Александр широко улыбнулся. А затем посерьёзнел, покачал головой и твёрдо произнёс: — Мне было бы любопытно послушать твою историю, Максим. Но оставим это до лучших времён.