И здесь все выглядело крайне скромно — рассохшаяся мебель, давно не знавшие ремонта комнаты. В коридоре вовсе стояло ведро — похоже, с крыши капало. Однако стоит отдать должное обитателям особняка: все содержалось в идеальном порядке.
Дороти привела меня на просторную кухню и указала на стул возле массивного стола. Судя по всему, за ним и готовили, и обедали. Присев, я осмотрелась. Кухня была обставлена несколько лучше — в центре комнаты располагался очаг, на полках над ним громоздились разномастные кастрюли и сковороды.
— Ты голодна? — спросила экономка, заглянув в буфет.
Сперва я хотела покачать головой, но передумала. Если откажусь, то Дороти просто отправит меня спать, а я не прочь поговорить.
— Я бы немного поела.
Экономка споро собрала мне нехитрый ужин: хлеб с ломтями мяса и сыра, а также горячий чай, налила в вазочку джема. Тем временем я мучительно соображала — как бы разузнать побольше. Пока что я решительно ничего не понимала. Что это вообще за место? Какой-то разваливающийся дом на окраине города… Да и оборотни предпочитают селиться рядом друг с другом.
— Спасибо вам! — искренне поблагодарила я Дороти и замялась. — Этот дом… Почему вы живете так далеко от города?
— Это все Джек. Ему здесь нравится.
Показалось, экономка ответила уж слишком поспешно. Да и что тут может нравиться?
— А его жена не против жить в такой глуши?
Дороти недоуменно вскинула брови, а потом улыбнулась:
— Это ты про Зои? Нет, она не жена Джека, а подруга детства.
Странно… У меня создалось впечатление, будто Зои считает себя хозяйкой дома. По крайней мере, на меня она смотрела, как на самозванку, обманом проникшую на чужую территорию.
Впрочем, это хорошая новость.
— Так зачем Стивен привез тебя? Он сказал что-то про подарок…
Сгорая от стыда, я поспешно откусила сэндвич и принялась жевать.
Глотнув чая, я тихо ответила:
— Я действительно подарок для Джека Рэя от мадам Клариссы… — «Хозяйки борделя», — хотела закончить я, но слова умерли на губах.
Кажется, Дороти и так знала, кто такая Кларисса. Она вздрогнула и посмотрела на меня новым взглядом, в котором сквозило недоверие, смешанное с брезгливостью.