«Девчонки меня потеряют» – мелькает запоздалая мысль, когда я уже обваливаюсь на сиденье, воняющего бензином и орущего блатные песни, автомобиля.
Но правильная мысль тут же теряется.
– Куда едем?
Я говорю название гостиницы. Откидываюсь на спинку, прикрываю глаза. Ну и пусть теряют. Я и так потерянная. В сорок лет ума нет, и уже не будет. Так вроде в пословице говорится?
Глава 36
Горячев В.Г.
Голова болит адски. Во рту словно стая бешеных кошек всю ночь колобродила. Я с трудом разлепил глаза, уставился в потолок, пытаясь воссоздать вчерашний вечер.
– Милый, пожалуйста, дай поспать. Мне плохо, я устала, ты всю ночь фестивалил. Горячев, ты конечно поступил отвратительно. Я дура перлась через полстраны, а ты… Пожалуйста, отстань, – отозвалось «пододеялье» противным голоском Лизочки, или Мусеньки. Черт, я их путаю. Проклятье, какого хера эта мерзкая вешалка тут делает? Как она вообще появилась тут? Не иначе попутным ветром принесло.
"С кровати поднимаюсь, словно с голгофы. Комната разгромлённая плывет перед глазами. Лифчик болтается на люстре, отвратительно мигренозно алый. У Пупсятины белье скромное, но дико сексуальное. Гораздо более, чем кружевная тряпка, свисающая с потолочного светильника, и действующая на меня, как красная тряпка на быка.
– Боже. Горячев, топаешь как слон, – снова простонала Лизочка. Нет, Мусенька. Да по барабану. Сейчас я попью воды, умоюсь, почищу зубы и выкину ее на хрен из моего номера в ее мир. Пусть валит домой, шляется по салонам красоты, жрет шампансмкое с обеда в пафосных рюмошных.
И я даже почти успеваю дойти до двери в ванную комнату, когда слышу что в коридоре что-то происходит. И голос оттуда несется… Твою мать. Какого хрена происходит? Там Мишаня бубнит что-то, но я слышу только измученно властное контральто Пупсятины. Допился. Уже слуховые галлюцинации начались.
– Дамочка, барин спит. Не велел никого впускать, – Мишаня дурак.